Всего за 364.9 руб. Купить полную версию
Надо заметить, что Некрасов не был для друзей Белинского совершенным «чужаком». В некотором отношении он был даже ближе им, чем бедному, аскетичному и жившему почти исключительно духовными интересами критику. Как Тургенев или Огарев, Некрасов был «барин» по происхождению, и как только его заработки позволили, он обрел барские вкусы и привычки: любил охоту, изысканную еду и хорошую одежду, вино, женщин.
В 1844 г., когда материальное положение Некрасова заметно упрочилось и он успешно издал несколько небольших книжек, совместно с В.Р. Зотовым он задумал издать литературный сборник и посвятить его описанию разных сторон петербургской жизни. Возможно, толчком к этому замыслу послужил успех его собственных описаний жизни столицы, которые печатались в «Литературной газете» под названием «Письма петербургского жителя». В какой-то мере на замысел мог повлиять весьма популярный во Франции и знакомый в России жанр «физиологий» – разного рода очерков, содержащих описания всевозможных сторон частной или общественной жизни.
Одобренный Белинским, сборник получил название «Физиология Петербурга» и вышел двумя выпусками в марте и июле 1845 г. В нем были напечатаны статьи и очерки В.Г. Белинского, В.И. Даля, И.И. Панаева, Е.П. Гребенки, А.Я. Кульчицкого, Д.В. Григоровича и, наконец, самого Некрасова, поместившего в нем стихотворный фельетон «Чиновник» и прозаический очерк «Петербургские углы» (фрагмент незавершенного романа «Жизнь и похождения Тихона Тростникова» о молодом авантюристе и неудачливом литераторе, который становится успешным журналистом).
Успех «Физиологии Петербурга» можно считать не только первой большой удачей Некрасова-издателя. Это была уже серьезная работа, ставшая важным литературным событием середины XIX в. Своей обращенностью к реальным, повседневным явлениям современной жизни сборник знаменовал собою рождение новой литературной школы, противостоящей романтизму первых десятилетий XIX в. и получившей название «натуральной», т. е. реалистической.
Еще не выпустив второй части «Физиологии Петербурга», Некрасов начинает готовить к изданию следующую книгу, «Петербургский сборник» (вышел в 1846 г.), которой суждено было стать еще более ярким литературным событием. Прежде всего, в сборнике были собраны первоклассные произведения – «Бедные люди» Достоевского (первая публикация писателя), «Помещик» и «Три портрета» Тургенева, статьи Белинского, повести Герцена (Искандера), Григоровича, В.Ф. Одоевского и В.А. Соллогуба, Панаева, перевод «Макбета», исполненный Кроне-бергом, а также стихи Аполлона Майкова и Некрасова. Такого «букета» имен и такого разнообразия замечательных текстов не знал до того ни один журнал и ни один сборник.
Другое важнейшее значение «Петербургского сборника» заключается в том, что он впервые обозначил круг писателей, которым предстояло развивать русскую классическую литературу на протяжении второй половины века. Представленный именами людей нового поколения, он знаменовал размежевание с литераторами прежнего, пушкинского, времени. Недаром яркие его деятели Н.М. Языков и П.А. Плетнев не приняли «Петербургский сборник» и отнеслись к нему весьма критически.
И, наконец, главное для нас в контексте этой статьи: второй сборник открыл читателям имя поэта Николая Некрасова. Так что его слова о «втором рождении», сказанные по поводу знакомства с Белинским, вполне могут быть отнесены нами и к этому, важнейшему для самого поэта и его читателей событию – в середине 1840-х гг. он после многолетнего перерыва обратился к поэтическому творчеству. И именно эти годы можно считать временем рождения поэта.
Сказанное вовсе не значит, что Некрасов вновь, как в юности, начал писать стихи, он этого никогда и не прекращал, но вся его стиховая «продукция» 1839-1844 гг. – это стихи на заказ, произведения человека талантливого, но ремесленника, совершающего свою работу для заработка. Нет, в середине 40-х гг. Некрасов обратился от фельетонов и водевилей к лирике и в ней обрел свой истинный голос, который ни с кем никогда не спутаешь.
Началось все со стихотворения «Родина», которое он принес Белинскому еще в самом зачаточном виде, и критик на сей раз его одобрил. Поэт долго, более полутора лет, работал над этим стихотворением, и оно в окончательном своем виде впервые и с особенной силой выразило живший в нем протест против угнетения и рабства, процветающих в его стране. И впервые открыло читателю душу поэта, скорбящего о своем народе, всемерно ему сочувствующего, но и несущего в себе постоянное чувство вины за принадлежность к угнетающему классу, к дворянству и помещикам:
Публикация в «Петербургском сборнике» стихотворений «В дороге», «Колыбельная песня», «Отрадно видеть, что находит…» и «Пьяница» дала Белинскому возможность публично признать поэтический талант Некрасова: «Самые интересные из них <опубликованных стихотворений> принадлежат перу издателя сборника г. Некрасова. Они проникнуты мыслию; это – не стишки к деве и луне; в них много умного, дельного и современного. Вот лучшее из них – “В дороге”».
Это стихотворение имело, по-видимому, особое значение и для автора – все свои поэтические сборники, кроме первого (1856 г.), он открывал им. Аполлон Григорьев назвал его шедевром «простоты, горького юмора и злой грусти». Впервые в стихах, ориентированных на жанр ямщицкой песни, так безнадежно показана была жестокая драма двух людей, обреченных на нее самим безжалостным и несправедливым устройством русской жизни. Впервые в поэзии, да и во всей литературе, так явственно прозвучала тема безысходного драматизма крестьянской судьбы в России. Стихотворение «В дороге» как бы предварило появление антикрепостнических повестей «Антон Горемыка» Григоровича и «Сорока-воровка» Герцена, «Записок охотника» Тургенева, воплощавших ту же несправедливость и горечь крестьянской доли и тот же протест против крепостной неволи крестьян.
А Некрасов отныне и до конца жизни воспринимался читателями как главный печальник о судьбах и горестях народа, причем народ для него – это не только крестьяне, хотя крестьяне прежде всего, но и все те, кто беден, угнетен, унижен, голоден, неудачлив, несчастлив, к какому бы сословию человек ни принадлежал, будь то петербургский пьяница или падшая женщина. Чувство боли и вины за горе народное отныне навсегда присутствует в его творчестве, формируя его и создавая его самобытность.
К.И. Чуковский писал: «Некрасов почти не имел в русской литературе предшественников: такого стиля, таких сюжетов и ритмов не было ни у Жуковского, ни у Пушкина, ни у Лермонтова. Основной тон большинства его стихотворений – тон унылого, однообразного плача, прерываемого воплями проклятий и жалоб. Ритмы тягучие, с постоянным стремлением к протяжным звукам, протяжным словам. Почти все эти стихи повествовали о страданиях от холода, голода, насилия, болезней, нужды». Исследователь в своих работах связывал особенности поэзии Некрасова с его пессимистическим характером, проявлявшимся в обычной жизни достаточно часто, иногда припадками ипохондрии.
Даже любовная лирика, впервые возникшая в творчестве поэта в эти годы (речь именно о любовной лирике в точном значении этого слова, т. е. о стихах, прямо обращенных к возлюбленной), оказалась под воздействием настроений печали и страдания, свойственных поэзии Некрасова вообще. Возлюбленную поэта звали Авдотья Яковлевна Панаева, она вошла в его жизнь примерно с 1847 г. и в течение пятнадцати лет была рядом с ним. Собственно, почти всю его любовную лирику составляют стихотворения так называемого «панаевского цикла» (за исключением трех обращений к жене Зинаиде Николаевне, написанных в последний год жизни). В стихах цикла чаще всего отражались, видимо, в соответствии с характером лирического дарования поэта, не счастливые и спокойные моменты их существования, а ситуации горя, конфликтов, столкновений, ссор, что придает им особое драматическое звучание и несвойственную обычно любовной лирике окраску: «Поражена потерей невозвратной», «Я не люблю иронии твоей», «Мы с тобой бестолковые люди», «Да, наша жизнь текла мятежно», «Так это шутка? Милая моя», «Давно – отвергнутый тобою», «Прости! Не помни дней паденья», «Тяжелый крест достался ей на долю», «Тяжелый год – сломил меня недуг», «Ах! что изгнанье, заточенье!», «Бьется сердце беспокойное», «Разбиты все привязанности»…