Всего за 349 руб. Купить полную версию
«Психическая деятельность человека, – писал И. М. Сеченов во введении, – выражается, как известно, внешними признаками, и обыкновенно все люди, и простые, и ученые, и натуралисты, и люди, занимающиеся духом, судят о первой по последним, т. е. по внешним признакам. А между тем законы внешних проявлений психической деятельности еще крайне мало разработаны даже физиологами, на которых… лежит эта обязанность. Об этих-то законах я и хочу вести речь» [1953, с. 32].
Вот ряд фактов, составляющих рефлекс или отраженное движение: возбуждение чувствующего нерва, возбуждение спинномозгового центра, связывающего чувствующий нерв с движущим, и возбуждение последнего, выражающееся сокращением мышцы, т. е. мышечным движением…
Чтобы попасть движению в категорию отраженных, нужно только, чтобы оно явно вытекало из раздражения чувствующего нерва и было бы невольно.
[Сеченов, 1953, с. 36].«Головной мозг, орган души, при известных условиях… может производить движения роковым образом, то есть как любая машина, точно так, как, например, в стенных часах стрелки двигаются роковым образом от того, что гири вертят часовые колеса… Стремление определить условия, при которых головной мозг является машиной, конечно, совершенно естественно. Ведь… всякая машина, как бы хитра она ни была, всегда может быть подвергнута исследованию. Следовательно, в строгом разборе условий машинности головного мозга лежит задаток понимания его» [1953, с. 36, 37; выделено мною. – Е. И.]. В качестве механизма машинности работы мозга Сеченов рассматривал рефлекс, а в качестве условий машинности – внешние раздражения.
То, что Сеченов подразумевал под «механикой», существенно отличалось, с одной стороны, от концепции, видевшей в рефлексе акт, предопределенный анатомической связью нервных путей, с другой – от концепции, полагавшей, будто нервный процесс движется по законам механики. Своеобразие «механического устройства», которое имел в виду Сеченов, состояло в том, что в числе его регуляторов были афферентные сигналы, обеспечивающие его функционирование. Подчеркивание механического характера рефлекторной деятельности нужно было в целях защиты методологической линии, намеченной в отношении телесных явлений еще Декартом, – линии материалистического детерминизма. Но в понимании рефлекторной «механики» Сеченов выдвигал принципиально новую точку зрения, преодолевавшую опять-таки восходящее к Декарту представление о психике как самостоятельной субстанции, вмешательство которой в телесный механизм, если и имеет место, то может лишь нарушить его закономерную, упорядоченную работу. Напротив, по Сеченову, закономерность и упорядоченность поведения необходимо предполагает участие в его детерминации определенных, психических моментов, для которых Сеченов в дальнейшем предложил термин «сигнал»…
Физиология вовлекла в круг своих объяснительных начал явления нового порядка, относимые прежде к якобы чуждой естествознанию, области психического. Психология была вынуждена менять взгляд на психическое как тождественное сознательному и искать способ определить его жизненную роль, так сказать, по иной системе координат. Ведь речь шла об участии «психических моментов» в детерминации деятельности животного, лишенного головного мозга.
[Ярошевский, 1958, с. 18].Представление о рефлексе Сеченову понадобилось, прежде всего, для того, чтобы доказать обусловленность (детерминированность) психической деятельности и поведения человека внешними факторами, а не какими-то неясными внутренними силами. Ведь в рефлекторной дуге ее начало представлено экстерорецепторами, посредством возбуждения которых внешняя среда и воздействует на человека.
Рефлекторная теория психической деятельности в… общем ее понимании – это, таким образом, не что иное, как распространение диалектико-материалистического принципа детерминизма на психическую деятельность мозга. Это, таким образом, не непосредственно рефлекторная теория, как она была сформулирована Сеченовым и Павловым, а ее более или менее далеко идущее обобщение.
[Рубинштейн, 1959, с. 13].В своей книге И. М. Сеченов дал новое содержание упрощенным представлениям Декарта о рефлексе как о «жесткой», строго фиксированной дуге. Сеченов включил психические явления в рефлекторную деятельность мозга, что снимало противопоставление мозга и психики, но в то же время не лишало последнюю ее качественного своеобразия, специфичности.
«Чувственное возбуждение, производящее отраженное движение, может вызывать вместе с тем и определенные сознаваемые ощущения…», – писал Сеченов [1953, с. 62]. «Способность нормальных животных приспособлять движения (т. е. видоизменять их направление) к положению тела обусловливается… вмешательством в движения чувственных моментов… Местами рождения чувственных моментов, определяющих направление отраженного движения, должны быть кожа и мышцы, каждое изменение в положении последних должно видоизменять и характер бессознательного ощущения, влияющего на направление рефлекса» [1952, с. 213]. Очевидно, что речь идет о сигналах с рецепторов, приводящих к корректировке рефлекторных реакций, но не к их вызову. В современной терминологии то, о чем пишет Сеченов, называется «обратной связью».
Сеченов писал и о других составляющих рефлекторного механизма: «Механизм в головном мозгу, производящий невольные (отраженные) движения в сфере туловища и конечностей, имеет там же два придатка, из которых один угнетает движение, а другой, наоборот, усиливает их относительно силы раздражения» [1953, с. 45]. В связи с этим Сеченов говорил о рефлексах с ослабленным и усиленным концом, причем усилителями реакций выступают эмоции. К категории непроизвольных движений, осуществляющихся по механизму рефлексов с усиленным концом, И. М. Сеченов относил те, которые выражают чувственное наслаждение, например смех ребенка при виде ярко окрашенных предметов, мимика голодного, когда он ест, и пр. «Начало дела – возбуждение чувствующего нерва; продолжение – деятельность центра, наслаждение; конец – мышечное сокращение», – писал Сеченов [1953, с. 48].
Однако уже при рассмотрении невольных движений Сеченов чрезмерно абсолютизирует ряд своих положений. Так, детерминированность (причинная обусловленность) психических явлений и поведения связывается в основном только с внешними воздействиями, со средой, окружающей человека. Кроме того, любой рефлекторный акт, считал Сеченов, заканчивается мышечным движением, что совершенно не очевидно.
…Мысль считается обыкновенно причиной поступка. В случае же, если внешнее влияние, т. е. чувственное возбуждение, остается, как это чрезвычайно часто бывает, незамеченным, то, конечно, мысль принимается даже за первоначальную причину поступка… Между тем это величайшая ложь. Первоначальная причина всякого поступка лежит всегда во внешнем чувственном возбуждении, потому что без него никакая мысль невозможна.
[Сеченов, 1953, с. 100–101].Если бы это касалось простейших безусловных рефлексов животных, такая абсолютизация была бы в какой-то мере оправданной. Однако в качестве примеров рефлекторной деятельности Сеченов рассматривает довольно сложные поведенческие акты человека (не будем забывать, что он взялся за рассмотрение психической деятельности!), и тут, на мой взгляд, у него возникает ряд противоречий и неадекватных примеров, которые должны подтверждать правоту высказываемых им теоретических положений.