Всего за 459 руб. Купить полную версию
Я не имею в виду, что нужно полностью забыть о чувстве самосохранения и о собственных интересах. Но и концентрироваться на жалости к себе тоже не нужно. Это помешает разобраться в истинных причинах происходящего. Не избавившись от жалости к себе, мы не сможем двигаться по направлению к тому, чтобы избавляться от обиды.
Мысль «Я, кажется, заболел, нужно день-два полежать в кровати, сделать перерыв в работе и принять лекарство» это не жалость к себе, это адекватное восприятие реальности. А вот мысль «Все против меня! Я такой хороший, а эти негодяи меня не любят! Ну, я им покажу!» это уже приступ жалости к себе, с которым нужно бороться.
Приведу пример, он отчасти иллюстрирует историю об обманутых ожиданиях. В начале 1990-х годов один мой старший товарищ пригласил меня поездить по стране вместе с ним он был проповедник, путешествовал, проводил выступления. Я был наивным юношей, я не думал ни об организации поездки, ни о том, что и как в этой поездке будет, просто согласился, подорвался и поехал. Три месяца с ним ездил. А потом он сказал мне: «Ну а теперь давай сам начинай заботиться о себе». Конечно, в чем-то он был прав он многому меня научил, помог мне набраться опыта. Но я тогда по молодости все равно обиделся, для меня это был шок: «А почему? А что же это он не хочет помогать мне и дальше?» Я, конечно, повел себя по-детски. Очень я тогда обиделся, и обижался несколько лет. Но потом понял, что это не выход. Я стал обращаться к Богу, просил дать мне сил и мудрости разобраться со своей обидой. И вот, когда я сам стал уже руководителем, у меня произошло нечто подобное с другим человеком! Только теперь уже я выступал в роли наставника, а он был молодым и наивным и когда ему показалось, что я не хочу проявлять заботу о нем, он обиделся. Конечно, я не хотел причинять ему боль. Но я, скажем так, развеял его неоправданные ожидания. И он обиделся на меня так же, как я когда-то обиделся на другого человека. Тогда я полностью понял поведение того моего друга, проповедника. Понял, принял и смог окончательно справиться со своей обидой. И понял, что обманутые ожидания это очень «питательная почва» для обид.
Избавление от неконструктивной жалости к себеПредставьте, что перед вами на столе стоят два красивых прозрачных стеклянных сосуда. В одном из них налита жалость, а в другом любовь. В виде каких напитков, в виде каких жидкостей вы представите их? Какого они цвета? Какой имеют вид и запах? Из какого кувшина вы хотели бы испить? Попробуйте теперь представить кого-то из своих друзей и подумайте: из какого сосуда вы хотели бы его напоить? Жалость обычно представляют в виде какой-то мутной, неприятной, плохо пахнущей жидкости. А любовь в виде чего-то искрящегося, освежающего, вкусного. Так зачем же тратить время на неконструктивное чувство? Зачем жалеть себя, когда можно заменить жалость на любовь гораздо более деятельную? Здесь вовсе не имеется в виду, что нужно быть безжалостным человеком. Речь лишь о том, что не стоит тонуть в бесконечном самокопании и в размышлениях «кто и когда меня обидел».
Почва для роста обид гордыня
Обиды пышно разрастаются не только на основе гнева, злобы, зависти, но и на почве гордыни. Гнев часто обращается в гордыню, а последняя, в свою очередь, в обиду.
Мне очень нравятся слова Льва Николаевича Толстого, который писал: «Если я знаю теперь, а я думаю, что теперь вы все знаете, что гнев мой это зло для души моей, то я знаю еще и то, что приводит меня к этому гневу»[1]. Толстой открывает очень интересную и глубинную духовную причину гнева. Он говорит: «Приводит меня к этому то, что я забываю то, что во всех людях живет то же, что и во мне»[2].
Мне очень нравятся слова Льва Николаевича Толстого, который писал: «Если я знаю теперь, а я думаю, что теперь вы все знаете, что гнев мой это зло для души моей, то я знаю еще и то, что приводит меня к этому гневу»[1]. Толстой открывает очень интересную и глубинную духовную причину гнева. Он говорит: «Приводит меня к этому то, что я забываю то, что во всех людях живет то же, что и во мне»[2].
Понимаете?
Причиной гнева является забвение моей собственной духовной природы и, следовательно, то, что я перестаю видеть в других людях душу. Я забываю о том, что наряду с телесной природой у человека есть природа духовная, я сам начинаю считать себя всего лишь телом и других людей начинаю воспринимать точно так же. То есть, с одной стороны, я унижаю себя и окружающих, а с другой еще и оскорбляю их, потому что кто дал мне право считать других «телами», отказывать им в духовном развитии?
Толстой развивает свою мысль так: «Я вижу теперь то, что это отделение себя от людей и признание себя выше других людей одна из самых главных причин моей вражды с людьми. Вспоминая свою прежнюю жизнь, я вижу теперь, что я никогда не позволял разгораться своему враждебному чувству на тех людей, которых действительно считал выше себя. Я никогда не оскорблял их, но зато малейший неприятный для меня поступок человека, которого я считал ниже себя, вызывал мой гнев на него и оскорбления. И чем выше я считал себя перед таким человеком, тем легче я оскорблял его. Иногда даже одна, воображаемая мною низость положения человека уже вызывала с моей стороны оскорбления ему»[3].