Граг оказался отличным пилотом. Дмитрий никак не мог захватить его в перекрестие. Даже Снап спасовал перед такой верткостью врага. Проклятущий тедди то взмывал куда-то вверх, то кидался вбок, и каждый раз ему удавалось вывернуться из-под огня землянина.
Однако Дмитрий и сам был далеко не зеленым новичком. Стиснув зубы, он почти отрешенно пытался уловить тот темп, те маневры, что применял граг, для того чтобы избежать смерти.
— Давай, давай! — шептал Дмитрий. Проклятый граг крутился в прицеле, как грешник на раскаленной сковородке, не давая системе наведения захватить его в свои смертоносные объятья. Дмитрий увеличил скорость, чтобы подойти к противнику поближе, но в наушниках шлема прозвучал голос:
— Оставь! Он мой!
Прямо перед кокпитом промелькнула серая Крыса и Дмитрий, матерясь, резко бросил Снапа влево, чтобы избежать столкновения. Крыса между тем села на хвост тяжелому истребителю грагов и открыла огонь из всех орудий, практически в упор. Еще не появилось на свет машины, способной выдержать попадание четырех тяжелых лазеров в корму. Граг попросту начал разваливаться и Крыса свечой взмыла вверх, уходя от шрапнели осколков.
— Людмила, ты доиграешься! — рявкнул Дмитрий.
— Йяяяху! — в ответ завопила командир звена тяжелых истребителей и врубилась на своей Крыске в самую гущу боя.
— Дура! — подумал Дмитрий, — Так под огонь своих кораблей попасть можно! Сколько раз я ей говорил, — сбавь обороты. Похоже, девчонке пора замуж, может хоть это ее как-то успокоит?
— Хозяин, мы слишком близко, — голос Снапа вернул Дмитрия к реальности.
— От чего?
— От эсминца, — Дмитрий мог поклясться, что Пес произнес это с раздражением.
И, правда, — в пылу погони Дмитрий не заметил, как оказался под самым бортом вражеского корабля. Враги же были более внимательны, — лучи орудий едва не царапали обшивку Пса.
Проклиная свою беспечность, Дмитрий заложил вираж, и очутился вплотную к брюху эсминца. На огромной скорости он понесся вдоль корпуса корабля. Орудия грагов беспомощно вертелись, стараясь захватить Пса в прицелы, но тщетно — истребитель находился в мертвой зоне, для системы наведения.
— Что ты там делаешь, болван?! — в наушниках прозвучал рассерженный голос Людмилы. — Отваливай оттуда! Торпеда уже пошла!
Словно в подтверждение ее слов на экране загорелась маленькая белая точка. Торпеда!
Дмитрий оглянулся: через фонарь он увидел, яркую звездочку. Она все росла, приближаясь. Одна из Черепах наконец разродилась залпом.
— Снап… — начал Дмитрий.
— Вижу, хозяин, — перебил его Пес, — держись!
Истребитель вновь помчался вдоль эсминца, но уже в обратном направлении, это был единственный шанс не попасть под огонь Увальня.
Когда летишь в космосе, создается впечатление, что на самом деле ты стоишь на месте. Лишь другие корабли, промелькнувшие мимо, что, как и ты, блуждают в бесконечной пустоте, убеждают тебя в обратном. Так всегда, кажется, но не тогда, когда ты проносишься на бреющем полете над вражеским кораблем. Обшивка сливается в ленту, подобную гоночной трассе, мелькают мимо орудийные башни, надстройки, вспышки выстрелов. Ты почти физически ощущаешь скорость…
Эсминец содрогнулся в предсмертных конвульсиях. Торпеда достигла своей цели. Дмитрий оглянулся и обомлел: сзади разлеталась на части обшивка грагского корабля. Сквозь рваные щели в космос вылетали языки пламени, мгновенно умиравшие без живительного кислорода. Огонь следовал за истребителем попятам. Дмитрий понимал, что если волна разрушения догонит истребитель, то его вместе с Псом просто разобьет о борт эсминца. Вбок не сунешься — второй эсминец, как заведенный, палил из своих орудий, уже не заботясь о сохранности своего гибнущего собрата.