– В чем подвох? - спросил он через минуту, тщательно оглядев и даже обнюхав книгу.
– Никакого подвоха, помилуйте! - обиженно округлил глаза адвокат. - Просто мы же с вами уговорились, что проживу я столько же, сколько лет этой книге. А сколько ей лет? Правильно, сто девяносто пять. Мне же сегодня всего сто восемнадцать исполнилось. Вот и выходит, что поторопились вы со своим визитом!
– Постой-ка, постой, - озадаченно произнес черт, - что ж это получается? Это значит, что когда тебе стукнет сто девяносто пять лет, книга состарится вместе с тобой и тем самым срок твоей смерти снова отодвинется на очередные семьдесят семь лет? Ты что же, собрался жить вечно?!
– Не совсем так, - хихикнул адвокат, - ведь когда-нибудь книга рассыплется в прах. Надеюсь только, что это произойдет не скоро - я за ней тщательно ухаживаю: берегу от пыли, регулярно проветриваю, корешок смазываю пчелиным воском и ланолином. Так что вы давеча правы были: мой выбор пал на эту книгу не случайно, просто она из всего моего собрания находилась в самом идеальном состоянии, да и качество материалов, из которых она изготовлена…
– Шалишь, брат! - перебил его черт. - Я, между прочим, в пекле не блины пек - было время, чтобы поизучать ваши законы, - знал ведь, с кем имею дело. Так вот, согласно части третьей статьи сто пятьдесят девятой Гражданского кодекса, что действовал на момент заключения нами сделки, устные договоренности сторон также имеют силу.
– Ну и что? - пожал плечами Безакцизный. - Мы и в устной форме оговорили ровно то, что записали потом в договоре.
– Э, нет, - заупрямился Мальфас, - я помню прекрасно: изначально речь шла именно о ста восемнадцати годах.
– Неправда! Я юрист и словами не бросаюсь.
– А вот мы это сейчас проверим, - заявил дьявол и принялся выводить руками замысловатые пассы. Через мгновение посреди библиотеки сформировались две полупрозрачные фигуры - давно убиенного псевдо-Тойфеля и адвоката Безакцизного. «Хочу прожить столько лет, сколько лет этой вот книге», - глухим, словно дальнее эхо, голосом произнес призрачный двойник Семена Марковича.
– Видите, видите! - с ликованием воскликнул последний. - Конкретной цифры я не называл. И слов о том, что речь идет о возрасте книги на момент заключения сделки, тоже не прозвучало.
– Но ты не утверждал и обратного.
– Правильно. Эту мою фразу можно толковать двояко, поэтому следует обратиться к письменному документу - договору…
– Но в нем тоже нет никаких цифр! - прорычал Мальфас.
– В соответствии со статьей четыреста тридцать первой Гражданского кодекса, во внимание должно принимать буквальное значение содержащихся в договоре слов и выражений. А буквальное истолкование - мое!
Барон Мальфас некоторое время молча смотрел на Безакцизного, а потом увещевательно произнес:
– Ну ты что, и вправду настроился на вечную жизнь? Подумай хорошенько, про Вечного Жида вспомни. Ведь вечная, нескончаемая жизнь - это проклятие; ты же взвоешь от скуки. Предлагаю компромиссное решение…
– Бросьте! - в свою очередь перебил его адвокат. - Бросьте, господин барон. Проклятие и скука - это для бездельников да глупцов, для тех, которые и в отмеренный-то им срок скучают да маются. Работать надо, дело делать, оно тогда и не скучно вовсе. В конце концов, мир, вселенная - бесконечны; чем не безграничный полигон для вечного познания? Вот я, к примеру, за свои сто восемнадцать лет совсем не пресытился… Э, да вы, ваше сиятельство, вижу, расстроились.