А что теперь будет с самой миссис Вудкок?.. Ведь глубокая сердечная привязанность, которая возникла между темнокожей женщиной и ее аристократом-квартирантом, видна невооруженным глазом. Мужа Мерси я встречала в прошлом году при отступлении из Тикондероги, тогда он был тяжело ранен. Раз с тех пор о нем ничего не слышно, значит, все-таки умер или попал к британцам в плен.
И даже если Уолтер Вудкок воскреснет из мертвых (чудеса все-таки случаются, и мой муж тому пример), это еще не худшая из бед. Я, например, и представить не могу, как воспримет новости старший брат Джона, сиятельный герцог Пардлоу. Чтобы его сын и женился вдруг на вдове плотника к тому же негритянке!
Тем более его дочь, Дотти, тоже подалась в квакеры: она заключила помолвку с Дензилом Хантером и, кажется, эту весть герцогу тоже сообщать не торопились. Даже Джон, человек азартный и питающий особую страсть к всяческим пари, не рискнул предположить, чем все обернется.
Я потрясла головой, выбрасывая лишние мысли: все равно от меня ничего не зависит. Пока думала о своем, миссис Фигг и Дженни успели обсудить Уильяма и его внезапный побег из дома.
Интересно, куда он направился?
Миссис Фигг с тревогой глянула на стены, испещренные вмятинами от кулаков.
Скорее всего, туда, где можно напиться, подраться или найти себе женщину, уверенно заявила Дженни: в ней говорил опыт жены, сестры и матери нескольких сыновей. А может, все сразу.
Элфрет-Элли
До вечера было еще далеко, и в доме царила тишина. Лишь изредка из других комнат доносилась приглушенная женская болтовня. Гостиная тоже оказалась пуста, как и коридор и лестница на второй этаж, куда шлюха увлекла за собой Уильяма. Он будто бы стал невидимкой. Вот и славно, не хватало только сейчас чужих взглядов.
Женщина прошла вперед и распахнула в спальне окно. Уильям хотел было повелеть, чтобы она опять захлопнула ставни: на свету он чувствовал себя голым. Но в городе царило лето, жара и духота, и он изрядно взмок. А в открытое окно задувал ветер, сладко пахнущий древесным соком и недавним дождем, и зачесанные волосы женщины блестели на солнце, будто листья конского каштана.
Ну же! оживленно объявила она, широко улыбаясь. Снимай пальто и жилет, пока не задохнулся.
Не дожидаясь ответа, женщина взяла кувшин, наполнила из него небольшой тазик и жестом пригласила Уильяма к умывальнику, где на потертой древесине уже лежало полотенце и истончившийся обмылок.
Я принесу выпить, хорошо?
И она выскочила, звонко шлепая босыми ногами по ступенькам.
Уильям стал раздеваться. Глупо уставился на тазик, но потом вспомнил, что в самых дорогих борделях сперва надлежит омыть некоторые части тела. Он уже сталкивался с таким обычаем, правда, в тот раз шлюха купала его сама, и благодаря теплой воде и скользкому мылу первый раз все случилось прямо на умывальнике.
Кровь в жилах забурлила, и Уильям дернул застежки на брюках, обрывая пуговицы. Его все еще потряхивало, но теперь пульсация стекала в одно место ниже пояса.
Руки защипало, и он ругнулся, вспомнив, как разбил в кровь пальцы, выбегая из дома отца хотя нет, не отца. Чертова лорда Джона!
Кровь в жилах забурлила, и Уильям дернул застежки на брюках, обрывая пуговицы. Его все еще потряхивало, но теперь пульсация стекала в одно место ниже пояса.
Руки защипало, и он ругнулся, вспомнив, как разбил в кровь пальцы, выбегая из дома отца хотя нет, не отца. Чертова лорда Джона!
Ты долбаный ублюдок, прошипел он вполголоса. Ты знал, знал все с самого начала!
И это приводило Уильяма в бешенство не меньше, чем новости о внезапно объявившемся родителе. Его отчим, человек, которого он боготворил, которому верил как никому на этой земле чертов лорд Джон Грей всю жизнь ему врал!
Все ему врали.
Все!
А теперь под ногами словно проломился лед и Уильям ухнул в замерзшую реку. Его одинокого, беспомощного затягивало в черный омут, и сердце сковывал дикий холод.
Услыхав сзади шум, он обернулся. Шлюха изумленно вытаращила глаза, и Уильям лишь сейчас понял, что плачет горько, безудержно; слезы текут по щекам и капают на полувозбужденный член, торчащий из штанов.
Уходи, выдавил он.
Она не послушалась, напротив, шагнула ближе, держа в одной руке графин, а в другой пару оловянных чаш.
Эй, все хорошо? Вот, выпей. И можешь все-все мне рассказать.
Нет!
Женщина снова шагнула к нему. Сквозь пелену в глазах он увидел, как у нее дрожат губы: она заметила торчащий член.
Вообще-то я имела в виду, чтобы ты свои бедные руки вымыл. Она с трудом сдерживала смех. Но, как вижу, ты настоящий джентльмен.
Не смей так говорить!
Она моргнула.
Я что, тебя этим оскорбила?
Уильям в ярости кинулся на нее и выбил графин из руки. Тот разлетелся осколками стекла и брызгами дешевого вина. Красные капли попали женщине на юбку, и та завизжала:
Ах ты, ублюдок!
Замахнувшись, она швырнула в него чашками. Они с грохотом покатились по полу. Девушка же повернулась к двери и заорала: «Нед! Нед!»
Уильям схватил ее. Просто чтобы она замолчала и не переполошила весь дом. Он зажал ей рот, оттащил от двери и свободной рукой перехватил оба запястья.
Прости Прости забормотал он. Я не хотел правда, не хотел. Ай, вот черт!