Всего за 289 руб. Купить полную версию
Через минуту появилась Грейс с огромной виолончелью в чехле.
Хочешь, помогу донести? спросил я, поднимаясь на ноги.
Не, сиди. У тебя есть еще одна? Она указала на сигарету и опустилась рядом на ступеньки. Было уже поздно, но еще тепло. Я был в футболке, джинсах и босиком. На ней были белая майка и высоко обрезанные «Ливайс». Кожа ног была ровной и загорелой. Она прижала два пальца к губам, напоминая мне о сигарете.
У меня только эта, но я с тобой поделюсь. Я передал ей сигарету и показал фотографию, которую напечатал. Наше первое совместное фото.
На нижней стороне фотографии я жирным фломастером написал по эмульсии еще до проявки: «Лучшие друзья», и когда снимок проявился, надпись осталась белой.
На нижней стороне фотографии я жирным фломастером написал по эмульсии еще до проявки: «Лучшие друзья», и когда снимок проявился, надпись осталась белой.
Она рассмеялась.
Лучшие друзья? Вот прям так?
Хорошо бы, улыбнулся я ей во весь рот.
Она классная. Я буду ее хранить. Спасибо, Мэтт.
Много упражнялась сегодня? спросил я.
Ага. Я вымотанная и голодная.
Дарья, наверно, может поделиться с тобой своими рыбными палочками, если попросишь.
Грейс сморщила нос.
И почему она всегда ест эту дрянь?
Может, потому что это дешево?
Кстати По средам тут в одном месте бесплатно дают оладьи, но только если ты в пижаме. Хочешь пойти позавтракать на ужин?
Классно звучит, засмеялся я.
Она поднялась и загасила окурок.
Вот и отлично, пошли надевать пижамы.
Я надел клетчатые пижамные штаны, но остался в своей белой футболке. Потом сунул ноги в здоровенные пушистые тапки и зашел за Грейс в ее комнату. Приоткрыв незапертую дверь, я резко выдохнул. Она стояла спиной ко мне в лифчике и трусиках. Я нервно сглотнул и попытался заставить себя отвернуться и выйти из комнаты, пока она меня не заметила, но не мог оторвать глаз от безупречной округлости ее попки. На ней были белые трусики в мелкий цветочек с бантиком сзади наверху. С одного боку они слегка задрались. Мне дико захотелось упасть на колени и укусить ее. Сердце заколотилось, в промежности стало горячо, дыхание захватило. Вот черт!
Не замечая меня, она сунула голову в розовую ночнушку, натянула ее и обернулась на ночнушке спереди были горошки и лого «Хелло, Китти»[5]. Я не сумел убрать улыбку с лица.
Заметив меня, она застыла.
И давно ты тут стоишь?
Только секунду, соврал я.
Она покосилась на перед моих штанов. Я не следил за ее взглядом; я пытался, не вызывая подозрений, как-то привести себя в порядок, чтобы она не заметила, что происходит там, внизу.
Ой, она заметила мои тапки. Какие прикольные.
Я засмеялся с облегчением, что она меня не поймала.
Нам далеко идти?
Надо будет на метро ехать, это в Бруклине, сказала она, сидя на полу и зашнуровывая голубые конверсы.
Когда мы выходили, моя рука непроизвольно легла ей на спину. Она остановилась и повернулась ко мне, ее лицо было в каких-то сантиметрах от моего.
Не хочешь взять камеру? Там стоит поснимать.
Я вернулся к себе, схватил камеру и догнал ее уже снизу, в компании парня и девушки, которые тоже были в пижамах.
Маттиас, это Татьяна. Она вместе со мной играет на струнных. А это Брендон, ее друг.
Я не ожидал, что у нас будет компания, но был рад познакомиться с друзьями Грейс. Я протянул Татьяне руку. На ней были красный пижамный комбинезон и бейсболка. Вообще-то она была хорошенькой, но рядом с Грейс казалась совершенно незаметной. На Брендоне были обычные серые треники и майка. Он был невысокого роста, темноволосый, коротко стриженный, в очках без оправы. Мы улыбнулись, оглядывая свои наряды, и направились к выходу.
Кафе было довольно устаревшего вида, такие типичные 50-е, с блестящими красными кабинами на четверых и маленькими музыкальными автоматами в каждой. Грейс первой уселась в одну из кабинок и стала перелистывать список песен.
Мне так тут нравится.
Татьяна и Брендон сели напротив нас, практически на колени друг другу. Татьяна вытащила из сумки фляжку.
Ром с ликером для ванильного коктейля. Умереть можно.
Мы с Грейс одобрительно причмокнули.
Вы давно вместе? спросил я.
Три недели, ответил Брендон, целуя Татьяну. Я заметил, что Грейс смотрит на них с живым интересом.
Инстинктивно я положил руку на ее голую коленку, там, где задралась ночная рубашка. Она не оттолкнула меня, но и никак не отреагировала. Когда я попытался подвинуть руку повыше, она показала жестом, чтобы я выпустил ее из-за стола. Выбравшись, она пошла в туалет, пританцовывая в такт мелодии Джеймса Брауна «Пожалуйста, пожалуйста».
А что ты изучаешь, Брендон?
Тоже музыку, но больше со стороны звукозаписи и бизнеса. А ты?
Фотографию.
Он указал на камеру, лежащую на столе:
Я мог бы и сам догадаться.
Вы с Грейс последние пару дней прямо как неразлучники, сказала Татьяна.
На самом деле она тут единственный человек, которого я знаю. Я только что переехал в Нью-Йорк.
Я не это имела в виду, сказала она с улыбкой.
Я не это имела в виду, сказала она с улыбкой.
Ну а кто бы не хотел быть с ней вместе?
Тоже верно.
Грейс вернулась, и мы отдали должное оладьям и ванильному коктейлю с ликерной добавкой. Грейс в голос подпевала песням 50-х. Похоже, она знала их все. Я изучал каждое ее движение, все привычки и манеры.