Пучков Дмитрий Юрьевич "Гоблин" - Братва и кольцо стр 2.

И вот после очередной тренировки Голый пере­оделся, забил косяк и, как обычно, сел поболтать с кольцом о том о сем, но, засунув руку в карман, кольца не обнаружил. Он в панике обшарил все карманы, но кольца не было! Какая измена охваты­вает человека с косяком в зубах, когда у того что-то пропадает,– описать трудно. И тогда раздался страшный крик, известный всем потерпевшим:

– Милиция! Пещерку выставили!!!

"Дело Голого",

сборник "Шедевры дамского детектива"

Бульба Сумкин из Шира любил шариться по раз­ным стремным местам. И сегодня, изображая из себя отважного диггера, он даже не понял, как забрел в какой-то канализационный слив. Единственное, что его спасало от полной и безудержной паники, прису­щей людям, употребляющим разные стимуляторы, был фонарик, который хоть как-то освещал дорогу. Бульба Сумкин был хоббитом, по-нашему карапузом и, как и все карапузы, все время норовил что-нибудь спереть, ну а если не спереть, то сломать. Сегодня он, кажется, больше склонялся к "спереть". Хотя что мож­но было спереть в этой дыре, он решительно не пони­мал, но только до тех пор, пока луч его фонарика не выхватил на земле ярко блеснувший предмет. "Чё за хрень?" – сказал Бульба и поднял с пола кольцо. "Ух ты, гайка чья-то!" – не успел Бульба договорить эту фразу, как услышал дикий крик, в котором разобрал лишь одно слово – "милиция". И этого слова ему оказалось достаточно, чтобы быстро сделать ноги. Именно так кольцо и попало к коротышке по имени Бульба Сумкин. И пришло время хоббитов зарамсить проблему.

"ЖЗХ – Жизнь замечательных хоббитов" Том 3

Глава первая.
В БОЙ ИДУТ ОДНИ СТАРИКИ

Блин, о ведь как хорошо всё начиналось…

Наполеон Бонапарт. Мемуары, том I

Лишь несколько лучей солнца проникали в комнату и падали на стол – несмотря на то, что сейчас был полдень, шторы в кабинете Бульбы Сумкина были за­дернуты. Он был сильно увлечен, сидя перед откры­тым блокнотом. Тишину нарушали только скрип пера да монотонное бормотание Бульбы: "22 сентября… год 1400… по ширскому календарю. Междуземье, Шир, деревня Ширево, тупичок Дарвина, дом Сумкиных". Шёл третий год перестройки. "Материалы по делу о…"… – он облизал жирные губы, покатал язык со щеки на щеку и отмахнулся, как от назойливой му­хи: "Потом придумаю" – и мастерски выписал заго­ловок: "Агентурное сообщение, составлено Бульбой Сумкиным". Ну-с, окунём перо в навоз… Начнем с хоббитов. Погнали.

"Источник сообщает, что в ходе доверительных бе­сед с местным населением получены следующие све­дения о хоббитах. Хоббиты, именуемые дальше коротышками и карапузами, произошли в результате преступного сожительства мартышек с зайцами. Со­хранили склонность к рытью нор и прямохождению. Пугливы, однако в составе стаи нахальны. Туповаты и доверчивы".– И тут полет мысли прервал стук в дверь. Подняв на секунду голову и оторвавшись от блокнота, Бульба прикрикнул в глубину дома:

– Фёдор, зайчик, метнись к двери! – и, вспом­нив о том, что его перебили, но не помня, на каком именно моменте, начал грызть перо. Немного поёр­зав, он поймал мысль "за хвост" и, удовлетворенно крякнув, продолжил: "Особо следует отметить немо­тивированную склонность к обжорству, а также к пьянству и курению неустановленного наркотического средства растительного происхождения. Полагаю, наиболее целесообразным является использование карапузов на плантациях в качестве неквалифициро­ванной рабочей силы. Нрав имеют весёлый, легко приручаются. Подвижны. Хорошо переносят непого­ду. Могут быть использованы в службе секретной фельдъегерской доставки".– В этот самый момент в дверь постучали с прежней настойчивостью

– Фёдор, зараза! – Бульба от досады бросил перо и прислушался к происходившему в доме… Ка­жется, никто не торопился открывать наглецу-посети­телю дверь. Подтверждением тому стал еще более настойчивый стук.

– Если я встану, то ты ляжешь! Фёдор! – крик­нул Бульба.

Впрочем, угроза эта так и повисла в воздухе, ибо розовощекий и весьма упитанный карапуз Фёдор на­ходился в это самое время достаточно далеко от до­ма Бульбы Сумкина и к тому же уже в горизонтальном положении. С другой стороны, обнаружь Бульба, чем занимается подрастающее поколение под кустом на лесной поляне,– правило "лежачих не бьют" могло и не сработать в отношении Фёдора. За собственное коллекционное издание "Камасутры для хоббитов" Бульба, не задумываясь, мог применить к Фёдору что-нибудь эдакое как раз из этой безусловно мудрой и полезной книжицы. Конечно, можно было бы почитать, как всегда, в туалете, но, как назло, именно сегодня должен был прийти деревенский сантехник – он-то и мог помешать в любой момент, поэтому Фёдор предпочел укрыться подальше от чужих глаз – на лесной поляне. Книжка была толстая, читал Фёдор медленно, поэтому, уходя утром из дому, он основательно подкрепился и теперь, лениво перелистывая страницы, прислушивался к довольному урчанию желудка.

G

Старый милицейский уазик болтало по разбитой проселковой дороге, так что хлипкая мигалка на крыше вот-вот готова была отвалиться. Поднимая за собой облака пыли, машина карабкалась между ухабами, подпрыгивая на кочках. В такие моменты сквозь урчание движка и звон железной мелочовки в багажнике из полуопущенного бокового стекла пробивался отборнейший мат.

Баранку крутил бодрый седовласый старикан, чей внешний вид никак не вязался ни с чудовищной бранью, ни с тем, что он напевал себе под нос:

Дожжждик капал на рыло

И на дуло нагана…

На этих словах старичок, усмехнувшись, похлопал по лежавшему на правом сиденье нагану, украшенному гравировкой: "Пендальфу от товарищей по партии", и затянул еще более дурным голосом:

…лай овчарок все ближе,

Автоматы стучат!

Я тебя не увижу.

Моя родная мама.

ВОХРя нас окружила.

Руки в гору – кричат…

Старикан было поднял руки, иллюстрируя последнюю строчку этого бессмертного творения, но очередная колдобина заставила вцепиться в руль:

– Мать моя коляска, отец мой грузовик… будь проклят тот день, когда я сел за баранку этого пылесоса!!!

G

Фёдор пытался осознать смысл происходящего на картинке на 35-й странице, но ни почесывание пятки, ни поскребывание пуза, ни чтение по слогам текста под картинкой однозначного ответа не давали. Перевернув напоследок книгу вверх ногами и окончательно запутавшись, он цыкнул себе под ноги сквозь дырку между передними зубами и перелистнул страницу:

– Обойдемся и без таких извращений.

В этот момент в желудке заурчало так, что Фёдор со страху отдернул руку от волосатого живота:

– Но-но, парниша!!!

И тут же, прислушавшись, понял, что звук шел откуда-то со стороны дороги. Грязно выругавшись, он запрятал книгу поглубже в траву и, придерживая спадающие портки рукой, понесся наперерез при­ближающемуся гулу…

Уазик, не снижая скорости, пролетел указатель въезда в населенный пункт, и не успел Пендальф по­радоваться мыслям о своем удалом лихачестве и собственных сексуальных притязаниях в отношении гаишников, как наперерез машине из кустов выле­тел какой-то сопляк. Старик ударил по тормозам, стукнулся лбом о баранку и тут же высунулся в окно, на ходу производя отбор самых мощных ругательств из своего лексикона и открывая рот пошире, но именно в этот самый момент всю честную компанию накрыло облако пыли, безуспешно гнавшейся за ма­шиной по всему проселку.

– Ты… чих… б… чих… хр… чих су… чих да я… чих…

Фёдор, тоже чихая налево и направо, тем не ме­нее нащупал ручку правой двери, рванул ее на се­бя, запрыгнул в машину и завертел обломком рыча­га стеклоподъемника… Когда пыль надежно осела внутри уазика, он протер глаза и выступил:

– Ты опоздал, старый.

– Начальники никогда не опаздывают, Фёдор Сумкин. И рано они тоже не приходят. Они приходит строго тогда, когда считают нужным.

Фёдор чихнул еще раз, отер рукавом слезы и двинул кулаком по плечу старика:

– Прикольно, что ты к нам приехал, дяденька Пендальф!

– Да я вообще люблю Новую Зеландию, природы тут красивые,– спокойно ответил Пендальф и завел машину. Двигатель недовольно заурчал, они трону­лись, и за стеклом поплыли мирные сельские пейзажи: бык, залезающий на корову… петух, топчущий куриц… кролики, в перерывах мирно жующие траву… Пендальф доже притормозил, чтобы присмотреться… Нет, точно жуют траву. "Муляжи",– подумал старик. Фё­дор в это время достал пачку сигарет, медленно выта­щил оттуда одну штуку и протянул пачку Пендальфу:

– Будешь?

– Ты же знаешь, я не курю! – спокойно ответил Пендальф.

Фёдор знал, как Пендальф "не курит", и что именно он "не курит", но на всякий случай решил сменить тему:

– Ну, что там слышно вокруг? Давай, рассказы­вай уже.

– А тебе-то не все равно? Не суй свой нос в чужой вопрос. Дольше проживёшь,– осадил Фёдора ста­рик, но тут же решил немного разрядить обстанов­ку: – А вообще – чё тебе сказать? В мире всё как обычно – все воруют да кидают, режут друг друга да вешают. В общем, идет нормальная цивилизован­ная жизнь… Макдональдсов везде понастроили. Что-то у вас их, кстати, не видно. Что не может не радо­вать. Рассказывай теперь ты, что у вас?

– Да у нас все скучно, ничего нового, развлека­емся кто как может – вот сами себе праздники при­думываем.– Он кивнул в сторону окна, за которым виднелся огромный плакат с надписью: "С днём рож­дения, Бульба Сумкин!"