Всего за 9.95 руб. Купить полную версию
G
Несколькими часами позже уже порядком отставшие от Агронома карапузы единогласным решением, выраженным в крайне грубой форме, указали дальнейший путь своему проводнику и устроили импровизированный привал в лесу, тупо брякнувшись на землю и принявшись развязывать вещмешки.
К их вящему неудовольствию, до сих пор не отличавшийся особой внимательностью Агроном моментально вернулся к ним и, пнув носком ближайшего и нему Мерина Гека, высказал свое мнение по поводу происходящего:
– Так, братва, команды "распрягайся" не было.
Гека, обиженно потиравшего ушибленный бок, собственные ошибки, похоже, мало чему учили:
– В, типа, порубать? – ввязался он в спор с бродягой.
– Так уже поели,– отрезал Агроном.
– Я ты что, не в курсе, что можно два раза поесть? – Похоже, мысли о еде лишили Мерина Гека последней осторожности.
Массировавший подушечками пальцев кожу вокруг глаз Пилигрим Чук загнусавил в нос, старательно вытягивая гласные:
– Я должен принять ванну, выпить чашечку кофе.
– Ну, ты губу-то не раскатывай. Ванна, кофе. Может, тебе ещё вина красного да бабу рыжую? – внезапно окрысился на него Мерин Гек.
Чук посмотрел куда-то сквозь приятеля и с легким смешком отметил:
– Да, в общем, и ты сгодишься.
Агроном молча развернулся и пошагал в одном ему известном направлении. Отчаянно матерясь и на ходу завязывая вещмешки, карапузы бросились ему вдогонку.
Постепенно дорога становилась все хуже и хуже, пока не привела их прямо к болоту. Но Агроном и не собирался останавливаться – миллионы комаров жужжали над ухом, под ногами хлюпала вязкая жижа, а он все месил и месил грязищу своими сапогами.
Карапузы окончательно выбились из сил.
G
Обессиленный Мерин Гек рухнул в болото лицом, рядом с ним опустился на колени Пилигрим Чук и, выдернув приятеля из трясины, выдвинул "встречное" предложение:
– Может быть, уже давайте попробуем попутку поймать?
– Ладно, нытики, сворачиваем вот туда, и привал. – Агроном указал на высокое место, где болото немного отступало, оставляя место для чахлой растительности.
Уговаривать карапузов не пришлось – они чуть не наперегонки ринулись в указанном направлении. И откуда только силы нашлись? Добравшись до "земли", они рухнули вповалку на свои котомки и моментально уснули.
Не спал только Агроном, каким-то хитрым способом разведший костер, который практически не дымил и не был виден со стороны. Он подкидывал в огонь какие-то особые веточки и тихонько напевал себе под нос:
– Я могилку милой искал, пачками глотая фестал… Но ее найти нелегко-о-о… где же ты моя…
Фёдор заворочался – песня Агронома никак не давала ему покоя, он приподнялся на локте и попросил:
– Спиши слова. Жалостливые. За душу берут.
– Это песня про Сулико. Грузинская народная, блатная, хороводная,– объяснил Агроном.
– А что с ней случилось? – смахнул набежавшую слезу Фёдор.
Агроном усмехнулся, поворошил угли и бросил через плечо, не оборачиваясь:
– Сам не понял? Померла она, Фёдор… Спи давай!!!
G
Конспиративная дача спецслужб жила своей собственной жизнью, смена дня и ночи за ее высокими стенами мало волновало обитателей мрачных хором. В неприметной комнатушке, обозначенной малопонятной табличкой "Аппаратная", Сарумян готовился к сеансу связи с Сауроном.
Он раскрыл толстенную книгу в кожаном переплете, щедро украшенную золотым тиснением: "Саурон 2.0. Многопользовательская версия. User manual" и фиолетовым штампиком "Сов. сек.". Водя длинным ногтем, по какой-то дурацкой прихоти заботливо выращенным на мизинце правой руки, по строчком книги и губами повторяя прочитанную белиберду, он включил свой терминал:
– Калима, балима, Саурон. Испрашиваю коннекту по секретной выделенной линии. Логин "мутный глаз", пароль "спаси господи".
На экране возникло мутное лицо Саурона, он что-то истошно вопил, беззвучно сотрясая воздух. Сарумян склонился над книгой, перевернул страницу, внимательно вчитался, после чего хлопнул себя по лбу, повернул какую-то ручку, и мрачный голос Саурона наполнил комнатку:
– Срочно делай мне армию, достойную Великой Мордовии. Зпт. И выводи строиться. Тчк.
Изображение моргнуло и пропало, и практически тут же снаружи негромко постучали в дверь. Сарумян задернул штору, укрывая от посторонних взглядов секретную установку, перевернул вниз обложкой свой талмуд и развернулся в кресле.
В комнату вошел главный урка и остановился на пороге:
– Какие будут приказания, хозяин? Есть проблемы?
– Да, урки, у нас есть проблема.– Он кивнул головой в направлении двери и вышел вслед за главным уркой, поспешившим покинуть непонятную комнату.
G
На лесоповале кипела работа – урки в массовом порядке заготавливали дрова для доменной печи. Работа не остановилась, даже когда среди толпы возник Сарумян, заявившийся на лесоповал с внезапной проверкой. Впрочем, и незамеченным его появление тоже не осталось – к нему подбежал "парламентарий", явно старавшийся держаться подальше от главного урки и потому обратившийся прямо к нему:
– Корни очень толстые, гражданин начальник. Ребята просят расценки повысить.
– Поговорите мне, вообще за харчи работать будете!!! – Сарумян повернулся к главному урке и командовал:
– Показывай, что там дальше.– И направился в сторону мастерских, сделав вид, что не замечает короткой расправы, учиненной над нахальным парламентером. Он прошел мимо урок, тащивших свежесрубленные вековые деревья, чуть поодаль урки пилили брёвна на чурки, а другие урки рубили чурки на дрова.
У самых дверей мастерских его догнал запыхавшийся главарь урок, на ходу протирая окровавленную дубинку. Сарумян остановился у входа в цех, где отливали чугун,– оттуда шел нестерпимый жар. Он жестом показал спутнику, что они идут дальше.
В следующем цехе стоял невообразимый шум – работали сотни токарных и сверлильных станков. Сарумян поморщился, словно от зубной боли, и не останавливаясь прошел дальше. Сквозь распахнутые ворота следующей мастерской виднелся невообразимо длинный конвейер, на котором урки собирали оружие.
Сарумян постоял немного у самого входа, после чего кивнул сопровождающему его урке и пошагал обратно в штаб.
G
Агроном и карапузы стояли около забора, за которым высилась полуразрушенная халабуда. Заспанные и помятые подростки стояли, сбившись в кучу,– примерно с полчаса назад Агроном растолкал их сонных и пинками погнал сквозь ночной лес в неизвестном направлении, пока они не выбрались к этому самому забору.
– Это старая заброшенная турбаза Омон-Сул. Тут и заночуем.– Агроном снял плащ. За широким кожаным поясом оказалось несколько кинжалов. Он протянул их карапузам:
– Это вам на всякий пожарный. Держать под рукой. Я пойду, заценю, чё как. Никуда не уходить.– Он перемахнул через забор, и через секунду его крадущиеся шаги перестали различаться в ночи.
Карапузы подошли поближе к дому, но входить внутрь не решились, расположившись у одной из стен, на которую выходили только окна второго этажа. Фёдор сбросил котомку, изрядно натершую не привыкшие к пешему туризму плечи, нарвал десяток листиков, попутно отказавшись от дружески предложенного Мерином Геком борщевика, и со словами "Пойду, проведаю березки" скрылся за углом.
Вскоре Пилигриму Чуку удалось без особого урона для себя и окружающих разжечь небольшой костерок, и дела пошли на лад. Сеня и Гек развязали котомки со снедью и завели неспешную беседу. Пламя отбрасывало на бревенчатую стену развалюхи причудливо искривленные тени, карапузы медленно жевали подсохший хлеб, покуда на огне жарилась колбаса, а в углях запекались яйца. Гек наклонился поближе к огню и многозначительно сказал:
– У меня яйца лопнули.
Пилигрим Чук моментально откликнулся:
– А колбаса не подгорела?
Из-за угла с озабоченным видом подошел Фёдор:
– Вы чё, вообще опухли?
– Да мы, типа, хавчика немного надыбали.– Гек протянул в качестве доказательства порядком обгоревший кусок колбасы.
– Не шуми, Фёдор, сейчас не получилось – потом получится, я тебе листиков сам нарву!!!
– Туши костер! Уроды! Позицию засветите! – вскипел Фёдор и, бросившись к костру, принялся разбрасывать горящие поленья и исступленно топтать ногами угли.
Мерин Гек так и застыл с куском колбасы во рту:
– Толково придумано – золу прямо на мои яйца! – договорить он не успел, за забором раздалось громкое лошадиное ржание.
Карапузы вскочили на ноги и в ужасе принялись вглядываться в темноту.
За забором громыхали конские копыта, топот скакунов проносился слева направо и опять назад. Похоже было, что всадники ищут ворота. Так продолжалось до тех пор, пока чей-то резкий громкий выкрик не разнесся в ночи – через несколько секунд над забором появились темные фигуры в плащах.
Где-то за забором ржали брошенные лошади. Весь верх забора был усеян ржавыми гвоздями, и плащи всадников цеплялись за них, оставляя длинные черные лоскуты ткани на остриях. Скинув плащи, всадники остались в чёрной эсэсовской форме с одним погоном, увешенной всевозможными знаками отличия – дембельские аксельбанты, дубовые кресты и значки за три парашютных прыжка, подводный поход и сдачу Берлина светились в лунном свете, как древние кольчуги.
Мягко ступая по прошлогодней листве хромовыми сапогами, эсэсовцы неспешно приближались к карапузам, на ходу вынимая из ножен шашки.
Первым очнулся Фёдор:
– Бежим!