Всего за 249 руб. Купить полную версию
Над городом парили дирижабли, более крупные межконтинентальные корабли летели выше, расцвеченные при помощи ярких дисплеев; по всему небосводу танцевали и пульсировали огни. Маленькие суда сновали вверх и вниз, переправляя пассажиров от причальных деревьев к крупным кораблям. Несколько таких ушли на восток, и Ланори задалась вопросом, что же находится в том направлении.
Она уже связалась со своим «Миротворцем» и убедилась, что все в порядке. Стальной Хольг фыркнул и загудел, словно злился, что его побеспокоили, но все было тихо. Ей захотелось вернуться на свой корабль, одной.
– Здесь нас легко выследить, – заметил Тре.
– Я почувствую слежку, – заверила его дже’дайи. Разумеется, почувствует. Теперь она вела себя бдительнее, оставила свое сознание открытым для поисков угрожающих мыслей и внезапных движений, сосредоточила внимание. Стремясь сбежать от нее, ногри убивал ни в чем не повинных существ, не колеблясь ни секунды, пока не отправил свою передачу, по крайней мере. Значит, ей не воспользоваться толпой в качестве прикрытия. Но следопыт не могла знать всего. Ведь имелись и существа вроде Тре, которых специально изменили, чтобы их невозможно было прочитать.
«Мастер Дэм-Паул, ты должна была рассказать мне больше», – подумала Ланори.
– Мой брат знает, что я здесь, – сказала она.
– Это он пытался тебя прикончить?
Дже’дайи не ответила. Ногри подсоединил камеру к колонне связи, чтобы переслать ее изображения, и, похоже, отправлял он их Дэлу. Как сказали ей мастера-дже’дайи, ее брат являлся главой «звездочетов» или, по крайней мере, какой-то их фракции. Но почему ногри предпочел самоубийство угрозе быть схваченным? Лорус назвал их религиозной организацией, но они ничему не поклонялись. Они преследовали одну-единственную цель, и это делало их похожими скорее на преступную группировку, нежели на извращенных фундаменталистов. Они представляли собой загадку, которую ей необходимо разгадать.
– Ну, так когда мы встречаемся с Карой? – поинтересовалась Ланори.
Тре явно удивился. Его дополнительный лекку дернулся от досады, словно она узнала о каком-то его секрете. Возможно, скрывая что-то от дже’дайи, он возвышался в собственных глазах. В любом случае это краткое проявление раздражения не понравилось Ланори.
– Не беспокойся. Это имя я взяла не из твоей головы.
– Я знаю, – ответил Тре, снова улыбнувшись. – И как же ты о ней узнала?
– У меня свои источники. – Тре не повредит, если он решит, что он не единственный ее знакомый на Калимаре.
– Я уже поговорил с ее подчиненными, как и обещал, – поведал тви’лек. – Еще до того, как тот ублюдок в меня выстрелил. Она встретится с нами в полночь.
– Где?
– Выходит, ты не все о ней знаешь, – заключил Тре; доверие между ними начало восстанавливаться.
– Только ее имя и где она живет.
– И никогда не выходит. Ходят слухи, что она не выходила из дому тринадцать лет.
– Почему?
– Не может. Пойдем. Пришло время познакомить тебя с культурой Калимара. Это рядом с домом Кары, а нам надо убить пару часов.
Ланори не понравилось последнее высказывание, но она последовала за тви’леком, как обычно настороже, держа свой ум открытым, вслушиваясь и принюхиваясь к проблемам. Таковых имелось множество. Но в данный момент ни одна из них не касалась следопыта и ее проводника.
Название «Провал» идеально подходило этому месту. Таверна располагалась под землей, глубоко под одним из районов Рхол-Яна. Перед Ланори предстала такая концентрация рас, культур и мировоззрений, каковой не наблюдалось в сумме на всем остальном Калимаре. Она слышала о гладиаторских боях на Ноксе; и однажды, на одной из лун Моура, куда она приехала к дже’дайи-отшельнику Ни’лендеру, она видела результаты схватки на ножах. Ни’лендер рассказал ей, что в подобных боях часто ставят на кон деньги или репутацию и что проигравшие не всегда выживают. На таком дальнем форпосте, как Моур и его спутники, это не удивляло. На Ноксе такая жестокость – обычное явление. Но следопыт считала, что Калимар выше этого. Более организован. Более цивилизован.
Похоже, только на поверхности.
Запах насилия, возбуждения и отчаяния донесся до нее, стоило им лишь начать спускаться по отдельно стоящей винтовой лестнице в большую, плохо освещенную пещеру. Человеческий пот, креваакская плесень, сладость ситхской крови – запахи заполняли пещеру, поднимаясь волнами ядовитого тепла от того буйства, что происходило внизу.
Таверну построили в пещере, расположенной в тридцати метрах под поверхностью города. Ее сердцевиной являлся глубокий провал в полу, естественная яма, в которой на тот момент сражались двое бойцов. Один из них – крупный человек с дополнительной парой рук на бедрах. Другой – вуки с покрытой пятнами, истерзанной шкурой; на шее у него болтался тяжелый контрольный ошейник, мигавший огоньками, когда электрические импульсы усиливали его ярость. Вопли мохнатого бойца были столь же громкими, сколь сильны были его боль и злоба. Оружием ему служила палица, усеянная металлическими шипами, на которых уже виднелись ошметки человеческой плоти.
– И это, по-твоему, культура? – поинтересовалась Ланори, когда они миновали последний виток лестницы.
– Ее полнейшее и окончательное дно, – отозвался Тре. – Привыкай. В основном на поединки выставляют преступников и убийц. Во всяком случае, так говорят. Я стараюсь это не обсуждать.
Он оглянулся на спутницу, и три его лекку соприкоснулись с разворотом, сообщив ей: «Хорошее место, чтобы остаться неузнанными».
И хотя ей и не хотелось этого признавать, в словах Тре содержалось, вероятно, даже больше истины, чем считал он сам. Потому что «Провал» не только кишел народом всевозможных нравов и рас – здесь имелось нечто, уравнивавшее всех. Все посетители приходили сюда ради выпивки и боев. Тот, кто не агрессивен, не пьян и не жаждет крови, будет здесь выделяться.
Здесь Ланори сможет без труда обнаружить любого, кто решит следить за ними.
Они сошли с лестницы, и Тре протолкался к ближайшему бару. Вокруг провала их располагалось несколько, и везде дела шли бойко. Ланори следовала за тви’леком, ощущая тревогу и держа руку на бедре рядом с мечом.
Глухой стук, захлебнувшийся крик, вопль. Руки взметнулись, толпа взревела. Игорные фишки засветились; по ту сторону ямы подверглись натиску несколько игровых кабинок – это игроки бросились за своим выигрышем.
Следопыт не имела никакого желания смотреть, но все же привстала на цыпочки и заглянула в провал. Вуки привалился к стене, его косматую бородку заляпала кровь. На мгновение девушка решила, что он потерпел поражение, но затем механическая рука повернулась, наколола на штырь тело человека, пронесла над толпой и швырнула в тень где-то на краю пещеры.
Девушка услышала стук, затем бешеный негромкий топот невидимых существ, быстро расправившихся с побежденным.
Она закрыла глаза и глубоко вдохнула. Все ее достоинство дже’дайи требовало положить конец существованию этого заведения. А ее самые основные, человеческие инстинкты призывали покинуть его. Но здесь хорошее место, чтобы проникать в сознание окружающих, и все разумы, к которым она прикасалась, открывались ей. «Провал» полнился первобытными эмоциями. Жестокими эмоциями – верно; но такие она научилась держать под контролем много лет назад, еще во время обучения путям дже’дайи. И эти сознания просты для чтения – можно заметить любую угрозу и ощутить любую слежку.
Тре легонько ткнул ее в бок и протянул бокал:
– Не самое лучшее вино на Калимаре.
– Да неужели? – Она взяла бокал и огляделась. – Ты часто здесь бываешь?
– Нет, – ответил тот. Возможно ли, что в его голосе слышалось отвращение?
– Подобные места законны?
– На них смотрят сквозь пальцы. Они отводят агрессию, это нравится Совету Рхол-Яна. Поэтому они закрывают глаза.
– Поистине цивилизованно, – заметила Ланори. – Ваше общество и вправду готово принимать всех.