Катавасия у нас была такая, что Экли наверняка услыхал и проснулся. Поэтому я через душевые шторки пошел к нему поглядеть, что он, нафиг, делает. Я к нему в комнату вообще почти не хожу. Там всегда воняет как-то не в жилу все потому, что он весь захезанный и с гигиеной у него голяк.
Сквозь шторки из нашей комнаты падало капельку света и всяко-разно, и я увидел, что на кровати лежит Экли. Сразу, нафиг, видно, что не спит.
Экли? говорю. Не спишь?
Не-а.
Там было вполне себе темно, и я наступил на чей-то ботинок и чуть башкой об пол не дерябнулся. Экли вроде как аж сел на кровати и на руку оперся. Вся рожа у него была намазана какой-то белой дрянью от прыщей. В темноте мог и напугать.
Ты вообще какого хера тут делаешь? говорю.
В смысле какого хера? Я друшлять пытался, пока вы хай не подняли. Вы чего там вообще собачились?
Где тут свет? Я никак не мог найти выключатель. Шарил руками по всей стенке.
На фига тебе свет?.. Вон, под рукой у тебя.
Наконец я его нашел и зажег. Этот Экли прикрылся, чтоб светом глаза не резало.
Бож-же! говорит. Чего это за херня с тобой? Это он про кровь и всяко-разно.
Бож-же! говорит. Чего это за херня с тобой? Это он про кровь и всяко-разно.
Это мы со Стрэдлейтером, нафиг, посрались, говорю. Потом сел на пол. У них в комнате никогда кресел не было. Хрен его знает, что они с ними тут сделали. Слышь, говорю, а ты в канасту не хочешь сыграть? В канасту он играть хлебом не корми.
Да у тебя еще кровь идет, елки-палки. Ты приложил бы что-нибудь.
Перестанет. Слышь. Так ты будешь в канасту или не будешь?
В канасту, елки-палки. Ты вообще в курсах, сколько сейчас времени?
Еще не поздняк. Всего где-то одиннадцать, полдвенадцатого.
Всего где-то! говорит Экли. Слышь. Мне утром вставать на мессу, елки-палки. А вы там орать и сраться, нафиг, посреди А какого хера вообще дрались?
Долго рассказывать. Не хочу тебя грузить, Экли. Думаю о твоем благополучии, говорю. Я ему никогда про свою жизнь не рассказывал. Во-первых, он еще тупее Стрэдлейтера. Рядом с Экли Стрэдлейтер нафиг, гений. Эй, говорю, а ничего, если на койке Эли сегодня посплю? Он же до завтра не вернется? Я, нафиг, отлично знал, что не вернется. Эли ездил домой почти на каждые, нафиг, выходные.
Не знаю я, когда он, нахер, вернется, говорит Экли.
Ух как меня такое достает.
Это в каком смысле, нахер, ты не знаешь, когда он вернется? Он же всегда только в воскресенье вечером приезжает, нет?
Да, но, елки-палки, я ж не могу разрешать кому попало спать на его койке, если им приспичит.
Я чуть не сдох. Не вставая с пола, дотянулся и потрепал его, нафиг, по плечу.
Ты просто принц, сынок, говорю. Знаешь, что ты принц?
Нет, я в смысле Я ж не могу никому сказать: валяй, спи
Настоящий принц. Ты, сынок, джентльмен и истинный ученый. И это вообще-то правда. А у тебя, случайно, покурки не найдется? Скажи «нет» или я на месте сдохну.
Вообще-то нет. Слышь, так вы за каким хером подрались-то?
Я ему не ответил. Только встал, подошел к окну и выглянул. Мне вдруг так одиноко стало. Уж лучше б я, наверно, и точно сдох.
Так вы все-таки из-за какого хера дрались? спрашивает Экли уже, наверно, в полусотый раз. Зануда, ни дать ни взять.
Из-за тебя, говорю.
Из-за меня, елки-палки?
Ну. Я защищал твою, нафиг, честь. Стрэдлейтер сказал, что ты говнецо человечек. А я такого спустить ему не мог.
Тут он разгоношился:
Правда? Шутишь? Правда, он так сказал?
Я ответил, что шучу, а затем пошел и лег на кровать Эли. Ух как мне было паскудно. Так, нафиг, одиноко.
У вас тут воняет, говорю. Твои носки добивают аж досюда. Ты их что, в стирку не сдаешь?
Если не нравится, ты знаешь, что делать, говорит Экли. Остряк, тоже мне. Как насчет свет, нафиг, выключить?
Только сразу выключать я не стал. Полежал на койке Эли, подумал про Джейн и всяко-разно. Меня просто сносило с тормозов все это долбанутое безумие, когда я думал, как они со Стрэдлейтером сидят где-то в машине этого толстожопого Эда Бэнки. Стоит подумать про такое и в окно прыгнуть хочется. Фигня в том, что вы Стрэдлейтера не знаете. А я его знал. Почти все парни в Пенси только трепались про то, как они все время девчонок сношают, вот Экли, например, а этот Стрэдлейтер и впрямь их сношал. Я лично знал по крайней мере двух, кого он оприходовал. По-честному.
Экли, а расскажи мне о своей увлекательной жизни, сынок, говорю.
Как насчет свет, нафиг, погасить? Мне утром на мессу вставать.
Я встал и выключил, пусть радуется. Потом снова лег на койку Эли.
Ты чего спать будешь на койке Эли? спрашивает Экли. Само радушие, ух.
Можно. А можно и нет. Ты не кипишись.
Я не кипишусь. Только мне жуть как не хочется, если Эли вдруг придет, а тут кто-то
Расслабься. Не буду я тут спать. Я не стану злоупотреблять твоим, нафиг, гостеприимством.
Через пару минут он уже храпел, как подорванный. А я все равно просто лежал в темноте и старался не думать про этих Джейн со Стрэдлейтером в этой их, нафиг, машине Эда Бэнки. Только куда деваться? Фигня в том, что я знал, какой у этого Стрэдлейтера метод. Оттого все еще хуже. Мы с ним однажды устроили спаренную свиданку в машине Эда Бэнки, и Стрэдлейтер сидел сзади со своей девкой, а я со своей впереди. Ну и подходцы у этого парня. Он вот чего делал: он девке своей давай гонять пургу тихо так, искренне, вроде бы он не только очень симпотный парень, но и путёвый, искренний. Я чуть не сблевнул. Девка его канючит: «Нет прошу тебя. Пожалуйста, не надо. Прошу тебя». А этот Стрэдлейтер пуржит себе дальше, искренне, как Авраам Линкольн, и в конце концов сзади повисает такое неслабое молчание. Сплошной неудобняк, по-честному. Не думаю, что он ту девку тогда оприходовал, но очень к тому, нафиг, близко. Очень близко, нафиг.