Ох, нет! Я ж тебе говорил, у меня с этой свиньей все.
Да ну? Так отдай ее мне, старина. Без балды. Она моего типа.
Бери Она для тебя слишком старая.
Тут вдруг ни с того ни с сего, по-честному, ну только разве что на меня опять стих напал повалять дурака, мне захотелось спрыгнуть с раковины и замесить этого Стрэдлейтера полунельсоном. Это борцовский захват такой, вдруг вы не знаете, хватаешь человека за шею и душишь до смерти, если охота. Так я и сделал. Я на него кинулся, как пантера.
Кончай, Холден, язви тебя! орет Стрэдлейтер. Ему дурака валять не хотелось. Он брился и всяко-разно. Ты чего хочешь чтоб я башку себе отчикал?
Но я его не отпустил. Зашибись у меня полунельсон получился.
Освободись из тисков моего захвата, говорю.
Гос-споди боже мой. Он отложил бритву и дернул вдруг руками вверх как бы сломал мне хватку. Крепкий он парень. А я слабак. Ладно, кончай эту бодягу, говорит. И снова давай бриться. Он всегда бреется дважды, чтоб роскошно выглядеть. Этой своей захезанной бритвой.
Так с кем у тебя свиданка, если не с Фицджералд? спрашиваю. Я опять сел на раковину возле него. С этой лапусей Филлис Смит?
Нет. Должно было с ней, но мы все просрали. У меня теперь соседка девчонки Бада Тоу Эй. Чуть не забыл. Она тебя знает.
Кто? спрашиваю.
С кем у меня свиданка.
Во как? говорю. Как ее звать? Я неслабо так заинтересовался.
Счас вспомню Э-э. Джин Гэллахер.
Ух, я чуть замертво на пол не шмякнулся, когда он это сказал.
Джейн Гэллахер, говорю. Я даже с раковины поднялся, когда он ее назвал. Чуть, нафиг, не сдох на месте. Ну еще б я ее, нафиг, не знал. Да она, считай, под боком у меня жила позапрошлым летом. У нее еще такой здоровенный, нафиг, доберман-пинчер. Так мы с ней и познакомились. Ее собака все время приходила к нам во
Холден, ты мне свет загородил, язви тебя, говорит Стрэдлейтер. Вот тебе надо тут стоять?
Ух как меня разгоношило. Куда деваться.
Где она? спрашиваю. Надо пойти с ней поздороваться или как-то. Где она? Во Флигеле?
Ну.
А как она про меня вспомнила? Она теперь в Б.М. ходит? Она говорила, что туда, наверно, пойдет. Но и в Шипли, говорила, тоже. Я думал, она в Шипли пошла. Как она про меня вспомнила? Меня вполне себе разгоношило. По-честному.
Да не знаю, язви тебя. Подвинься, а? Ты на моем полотенце, говорит Стрэдлейтер. Я сидел на его дурацком полотенце.
Джейн Гэллахер, говорю. Никак не мог опомниться. Святый милостивый боже.
А этот Стрэдлейтер давай себе «виталисом» волосы мазать. Моим «виталисом».
Она танцует, говорю. Балет и всяко-разно. Раньше репетировала часа по два каждый день, прямо в самую жару всяко-разно. Боялась, что у нее от этого ноги паршивые будут толстые и всяко-разно. А я с ней в шашки все время играл.
Во что ты с ней все время играл?
В шашки.
Шашки, язви тебя!
Ну. Она своими дамками ходить никак не хотела. Как делала проходит в дамки, а потом этой дамкой не двигает. Оставляет в задней линии. И так вот всех по задней линии и выстраивала. И никогда ими не ходила. Ей просто нравилось, как они все смотрятся в задней линии.
Стрэдлейтер ничего не сказал. Такая хрень почти никого не интересует.
Ее штруня в тот же клуб ходила, что и мы, говорю. Я там клюшки подносил время от времени, грошей заработать. И пару раз ее штруне подносил. Она где-то сто семьдесят набирала на девять лунок.
Стрэдлейтер меня почти не слушал. Все прилизывал свои роскошные локоны.
Надо хоть пойти с ней поздороваться, говорю.
Ну сходи.
И схожу, погоди вот.
Он снова начал пробор себе делать. Чтобы причесаться, у него где-то час уходит.
Ее штрики развелись. Мамаша потом опять вышла за какого-то кирюху, говорю я. Задохлик такой, ноги волосатые. Я его помню. Все время шорты носил. Джейн говорила, он какой-то, нафиг, драматург или как-то, но я только видел, как он киряет все время да по радио ни одной, нафиг, детективной передачи не пропускает. И еще он по дому голый бегал. А там Джейн и всяко-разно.
Да ну? говорит Стрэдлейтер. Вот это его вставило. Про кирюху, который голый по дому бегает, а там Джейн. Стрэдлейтер он очень озабоченный гад.
Паршивое у нее было детство. Без балды.
А вот это его уже не заинтересовало. Ему б только помацать кого.
Джейн Гэллахер. Бож-же. Я не мог выкинуть ее из головы. По-честному не мог. Надо сходить поздороваться с ней, по крайней мере.
Ну а чего ж, нафиг, тогда не сходишь, а только трындишь? говорит Стрэдлейтер.
Я подошел к окну, но там фиг чего увидишь, так оно все запотело от жары в тубзе.
Я сейчас не в настроении, говорю. Я в нем и не был. Для такого настроение нужно. Я думал, она в Шипли пошла. Я бы зуб дал, что она пошла в Шипли. Я немного походил по тубзу. Мне больше нечего было делать. А ей футбол понравился?
Я сейчас не в настроении, говорю. Я в нем и не был. Для такого настроение нужно. Я думал, она в Шипли пошла. Я бы зуб дал, что она пошла в Шипли. Я немного походил по тубзу. Мне больше нечего было делать. А ей футбол понравился?
Ну да, наверно. Фиг знает.
А она тебе говорила, что мы раньше все время в шашки играли, или как-то?
Да не знаю я. Язви тебя, я ж с ней только познакомился, говорит Стрэдлейтер. Он наконец дочесал свои, нафиг, роскошные локоны. И теперь убирал в несессер эти захезанные приблуды.