Всего за 279 руб. Купить полную версию
Пару месяцев назад мой банковский счет округлился наконец до очень приличной суммы. Благодаря жесткой экономии и подработкам, на которые я тратила все свободное время, мне удалось создать запас, равный моему годовому жалованью. Слава тебе, Господи! В воздухе ощутимо запахло свободой.
Но только запахло.
Я так и не собралась с духом сказать Эйдену, что ухожу.
– Что это за гримаса у тебя на лице? – внезапно спросил он.
– Какая еще гримаса? – Я мгновенно прикинулась дурочкой.
Без толку.
Продолжая жевать салат, Эйден нехорошо прищурился.
– Вот эта, – мотнул он головой в мою сторону.
Меня так и подмывало сказать: «Понятия не имею, о чем ты», но я лишь демонстративно пожала плечами.
– Хочешь что-то сказать? Давай, выкладывай.
Мне уже давно хотелось выложить все, что я о нем думаю, но я слишком хорошо знала Эйдена, чтобы утруждаться. Ему плевать на меня и мое мнение. Он просто напоминал, кто тут у нас начальник.
Само собой, не я.
Самодовольный ублюдок.
– Я? Да что ты, – изобразила я святую невинность.
Его взгляд скользнул на руку, которую я все так же держала под столом.
– Тогда перестань целить в меня своим пальцем. Я не изменю своего решения, – заявил он обманчиво небрежным тоном.
Скрипнув зубами, я уронила руку на колени. Чертов ведьмак. Колдун. Одно слово, колдун. Такое чувство, будто видит меня насквозь. И так всякий раз, когда я решаюсь послать его куда подальше. Пусть и мысленно.
По правде говоря, я не из тех, кто любит упражняться в непристойных жестах, но меня разозлило то, что Эйден решил отменить эту встречу. Просто так, ни с того ни с сего. И что я могла поделать?
– Ладно, – вздохнула я, признавая поражение.
Эйден, которого ни капельки не заботила моя персона – вряд ли он знал, сколько мне лет! – на мгновение нахмурился. Его густые темные брови сошлись на переносице, полные губы невольно скривились. Но уже в следующую секунду лицо его вновь превратилось в бесстрастную маску.
Скажи мне кто-нибудь лет пять назад, что я возьму на себя всю грязную работу в доме чужого человека, я бы рассмеялась ему в лицо. Я была не из тех, кто плывет по течению – мне всегда нужно было к чему-то стремиться. И больше всего мне хотелось обрести полную независимость.
Еще в шестнадцать, когда я подрабатывала в кинотеатре и на меня наорали за то, что я положила в стакан слишком мало льда, я твердо решила, что со временем буду работать только на себя. Меньше всего мне нравилось выслушивать чужие распоряжения. Я всегда отличалась упрямством и решимостью, и это, по словам отчима, было моей силой и моей же слабостью.
Я не рвалась к вершинам славы и не хотела стать миллионером. Мне плевать было на известность. Мне просто хотелось быть графическим дизайнером, но работать не на дядю, а на себя. Так, маленький бизнес, позволяющий держаться на плаву и оплачивать счета… не считая кое-каких приятных мелочей. Чего мне не хотелось, так это зависеть от чужих милостей или капризов. Мне и так приходилось заниматься этим едва ли не все детство. Я только и делала, что надеялась – надеялась на то, что мама вернется домой трезвой, что сестры не забудут покормить меня, что важная дама из социальной службы отдаст нас с братиком в одну приемную семью… Да что тут вспоминать!
По большому счету, я всегда знала, чего мне хочется от жизни, и наивно думала, что результат уже у меня в кармане.
Вот только никто не предупредил меня, что жизненный путь не похож на прямую линию. Куда больше он напоминает самый настоящий лабиринт. Ты то и дело останавливаешься, возвращаешься, снова шагаешь вперед… а время от времени забредаешь в тупики. Но выход есть. Как бы ты ни петлял, ты точно знаешь, что выход есть.
Надо только держаться до конца.
Особенно в тех случаях, когда так и подмывает пойти протоптанной дорожкой, которая все дальше и дальше уводит тебя от твоих целей.
Эйден встал, сжимая в руке пустой стакан. На фоне его необъятной фигуры кухня будто уменьшилась в размерах. И так всякий раз, когда он бывал здесь. А бывал он здесь постоянно. Ну а чего вы хотели? Парень поглощал в день до семи тысяч калорий. В футбольный сезон и вовсе до десяти. Он то и дело приходил на кухню, чтобы поесть. А я – чтобы приготовить ему еду.
– А груши ты купила? – спросил Эйден, наливая в стакан воды.
Ну, конечно, груши куда важнее нашего разговора и моей неудачной попытки «послать» его. По правде говоря, меня ничуть не смущал тот факт, что Эйден поймал меня на месте преступления. Когда это случилось в первый раз, я думала, умру от стыда… а потом меня еще и уволят. Позже я поняла, что Эйдену плевать на мои жесты. По крайней мере, работы из-за них я не лишилась. Да что там, многие намеренно пытались вывести его из себя. Фанаты иногда кричали такое, отчего у меня все вскипало внутри. А что Эйден? Да ничего. Выслушивал все, даже не поморщившись. Или делал вид, что к нему это не относится.
По правде говоря, такая выдержка многого стоила. Сама я дергалась, даже когда мне сигналили на дороге.
Но каким бы красавцем ни был мой босс (женщины на улице откровенно пялились на его задницу), сколько бы он ни получал за съемки в рекламе, я твердо решила уйти от него. Дурочка я или нет, но желание это становилось сильнее с каждым днем.
Годами вынашивала я мысль о том, что рано или поздно буду работать только на себя. И в эти планы никак не вписывались звонки всяким мудакам, которые смотрели на меня, как на какое-то недоразумение, или забота о белье, принадлежавшем пресловутой заднице.
«Ну же, скажи ему! Скажи, что планируешь уйти», – в отчаянии взывал ко мне мой разум.
Но голосок сомнения, ставший привычным для такого бесхребетного существа, как я, тут же пискнул в ответ: «К чему эта спешка?»
Мое знакомство с Виннипегской Стеной началось с того, что он спросил: «А готовить ты умеешь?»
Он не пожал мне руки, не пригласил присесть. По правде говоря, уже тогда это должно было насторожить меня.
Единственное, что он сделал – поинтересовался моим именем и тут же повел на свою роскошную кухню. Раньше я видела такие только в рекламных роликах. После этого мы сразу перешли к вопросу о моих кулинарных талантах.
Днем раньше со мной успел побеседовать его менеджер. Причем дважды. Предполагаемая зарплата меня устраивала, а на тот момент это было единственное, что меня интересовало. Кадровое агентство тоже не теряло времени даром – им хотелось убедиться, что я не разочарую «знаменитость», как они величали Эйдена.
До этого я успела поработать секретарем адвоката, сколотила неплохую сумму благодаря продажам косметики и набрала кое-какую клиентскую базу в качестве фотографа. Дополняли картину отличные рекомендации и степень бакалавра.
И все же не они помогли мне получить нынешнюю работу, а полное невежество во всем, что касалось футбола. До того времени я ни разу не слышала имени Эйдена Грейвса и не видела ни одного матча с его участием. За футболом я наблюдала только в старших классах, и то на школьном стадионе.
И когда менеджер обронил имя моего будущего работодателя, я молча уставилась на него в ответ. Думаю, именно отсутствие энтузиазма обеспечило мне место помощницы прославленного футболиста.
Даже после того, как менеджер Эйдена предложил мне эту работу, я не полезла в интернет, чтобы собрать необходимую информацию. А смысл? Вряд ли что-то могло изменить мое решение. Да будь он хоть наемным убийцей, я бы все равно решилась стать его помощницей. Разумеется, за соответствующую плату.
Даже хорошо, что я не стала рыться в интернете, поскольку ни одна фотография не отдавала должное Эйдену Грейвсу.
Благодаря своему двухметровому росту и немалому весу, который доходил в межсезонье до ста тридцати килограммов, Эйден напоминал не столько простого смертного, сколько какого-то мифического героя. Даже одежда не могла скрыть его природной энергии. И никакой тебе картинной мускулатуры. Крепко сбит и массивен – с головы до пят. Не удивлюсь, если бы рентген показал, что и кости у него толще обычных. Все его мышцы были заточены под конкретную цель: перехватывать мяч и блокировать нападающих.