Всего за 399 руб. Купить полную версию
Также полезно развивать понимание того, что мы собой представляем во взаимоотношениях с другими. Я ребенок своих родителей, я супруг, я учитель, я ученик, я в сообществе, я взаимосвязан. Лоскутное одеяло того, кто мы есть, имеет множество истоков: что нам говорили другие люди, как на нас откликаются окружающие, как мы относимся к уединению. Само наше чувство того, кто мы есть, представляет собой зависимосвязанное проявление. На интеллектуальном уровне понять, что мы существуем во взаимосвязи с другими, довольно просто. Но вот вопрос: когда мы идем по жизни и следуем своим устремлениям, не делаем ли мы это так, словно наше благополучие совершенно не связано с благополучием всех остальных существ? Если да, мы живем во лжи, и наше сердце не знает, что говорит наш ум. Когда мы начинаем жить с чувством, что мы не просто существуем во взаимосвязи с другими – но что только во взаимосвязи с другими существует и само наше благополучие, – понятие «мое благобытие» становится лишь условностью. Чем больше это понимание становится для нас реальностью, а не просто неким тезисом, тем больше смягчается наше цепляние за автономное эго. Чем больше мы учитываем благополучие других – их горести и радости, а также тот факт, что каждое живое существо желает счастья так же, как и мы, – чем больше мы начинаем этим жить, тем больше оно становится для нас реальностью. Как говорил Уильям Джеймс, «Наши вера и внимание – один и тот же факт. То, чему мы внимаем, в данный момент для нас и есть реальность»[3]. Предшествующая реальность из «моих» желаний, «моих» радостей и горестей не заглушается. Вместо того она становится частью большей семьи. Она оказывается в более обширном контексте.
Представьте, что вы по-настоящему воплощаете это качество – способность тщательно, умом и сердцем, внимать благополучию других, при этом продолжая внимать благополучию и своему собственному. Это не самоуничижение, а, скорее, самоконтекстуализация. Представьте жизнь, при которой мы словно бы уже знаем, что существуем во взаимоотношениях. Эта норма становится платформой, от которой мы отталкиваемся в поисках постижения отсутствия автономного, осуществляющего контроль эго. В этом случае сам наш образ жизни будет подкрепляться таким постижением. Все выше и выше становится вероятность, что с этим постижением мы отыщем величайшее сокровище и не потеряем его.
Для создания прочной основы есть и другая причина. В практике любой медитации, призванной привести к радикально преображающему прозрению, – в любой практике из традиций випассаны, дзена или тибетского буддизма – есть вероятность пережить дразнящие нас проблески, которые неуловимы и ускользают. Вы словно бы чувствуете запах чудесных блюд, которые кто-то готовит в соседнем помещении. Вы пытаетесь отыскать источник запаха, но стоит слегка почувствовать вкус, как он исчезает: ум недостаточно устойчив, чтобы погрузиться в прозрение и в нем покоиться. Опять-таки, необходима определенная предварительная работа: она породит способность поддерживать постижения так, чтобы они не обращались в простые воспоминания. Очень многие люди испытывают чрезвычайно ценное переживание, но не могут вновь к нему подключиться. Проходят год, десять, двадцать лет, и переживание угасает. Это лучше, чем если бы переживания вообще не было, – но если оно было сколь-нибудь стоящим, насколько лучше было бы снова и снова в него погружаться, углублять его и позволить ему насыщать наш опыт!
Если мы хотим достичь очень глубокого постижения и новых уровней опыта, нам необходима качественная подготовка, позволяющая сделать погружение устойчивым и продолжительным. Если мы на это способны, у постижения будет больше всего шансов насытить собой наш опыт, наши убеждения, наши эмоции. Если мы можем пребывать в подобном постижении непрерывно и с ясностью, оно приведет к радикальному преображению. В противном случае мы просто с ним заигрываем.
Именно такова – при рассмотрении практик «сверху вниз» – причина для развития и безмятежности, и четырех безмерных. Их взращивание строит фундамент для того, чтобы переживание прозрения оказалось плодотворным и принесло нам глубокое преображение. Практика прозрения без всего остального могла бы оказаться достаточной, если бы мы жили в полной изоляции от внешней среды – но это не так. Мы уже воплощены как полноценные участники жизни со всем ее невообразимым многообразием и сложностями. Мы можем с огромной искренностью, серьезностью и решимостью пройти затвор по медитации, можем развить определенную степень устойчивости и яркости – а затем после этого опыта вернуться к обычной жизни, снова начать взаимодействовать с людьми в сопровождении конфликтов и враждебности и полностью растерять все, чего мы добились. Все эти усилия разрушает одна-единственная вспышка гнева – что уж говорить о пулеметной очереди повторяющихся вспышек гнева, страстного желания и зависти.
К счастью или несчастью, наша духовная практика разворачивается в контексте нашей жизни – и, хорошо это или плохо, помимо формальной духовной практики в нашей жизни есть и множество других вещей. Жизнь предполагает наличие детей, супругов, родителей, работы. Характер нашего поведения может быть глубоко деструктивным, а это разрушит любое продвижение, достигнутое в формальной духовной тренировке. Краеугольный камень нашей практики – это не какая-либо техника медитации, а сама наша жизнь. Характер наших часов бодрствования и даже сна должен быть плодородной почвой – чтобы, когда мы начнем расти и созревать в своей практике, корни пошли вглубь и смог появиться росток.
Этика как основа
Подобный подход к буддийской практике представляет собой трехступенчатую пирамиду, где прозрение образует вершину, передовой рубеж. Вторая ступень, способствующая прозрению и придающая ему эффективность, – это практика медитации, которая включает в себя безмятежность и четыре безмерных. Первая ступень (на уровне поверхности земли) – этическая дисциплина: мы преобразуем свой образ жизни в плодородную основу для всех остальных практик. Чтобы продвигаться, нам нет нужды быть идеальными святыми – очевидным образом, в этом случае возникал бы порочный круг. Тем не менее существуют определенные принципы, способные нас защитить.
Чрезвычайно досадно посвящать время практике лишь с тем, чтобы позже ее что-то разрушило. Тибетцы очень давно шутят на эту тему, иногда посмеиваясь над собой, а иногда над нами. Им довелось встретить множество серьезно настроенных выходцев с Запада, которые приезжали в Индию и Непал (или в буддийские центры здесь, в США) и чрезвычайно прилежно упорствовали в затворах по медитации. Тибетцы говорят: эти люди словно бы приходят принять душ и очищают тело, а затем бросаются в ближайшую яму с грязью и плещутся в ней. Затем они опять бегут в душ – снова в затвор – и еще раз бросаются в вязкую массу в яме: туда-сюда, снова и снова. Тибетцам подобный подход кажется забавным, потому что он не работает.
Духовная практика, которая призвана устранить страдания и позволить нам пережить величественный потенциал человеческого духа, подобна ростку, крошечному деревцу. Пока этот росток все еще очень мал, его может проглотить даже маленький крольчонок – и все, сказочке конец. Будущее дерево только что погибло. Вокруг ростка нужно выстроить заграждение, уберегающее его от кроликов. Позже, возможно, придется поставить заборы повыше – от оленей или слонов. Вы воздвигаете любые заграждения, которые необходимы для защиты чего-то ужасно уязвимого и необычайно драгоценного – вашего счастья. Этическая дисциплина на самом деле представляет собой способ защитить вас самих для того, чтобы ваши усилия в духовной практике могли расцвести и их каждые два дня (или каждые два года) не вытаптывали.
Общие принципы весьма просты. Если вы хотите всего одну рекомендацию – вместо 253 обетов, которые принимает монах, – вот она: избегайте причинения вреда себе и другим. На этом можно было бы и остановиться. При наличии хорошего воображения все 253 принципа можно вывести из этого одного. Тем не менее существуют десять рекомендаций, которые приносят невероятную пользу в целом. Первые три относятся к физическому телу. Затем идут четыре, относящиеся к речи, – ведь мы ужасно много ей пользуемся. Наконец, еще три связаны с умом. Помните, что все они предназначены для защиты нашего собственного благополучия – в уединении или в обществе других.