Всего за 364.9 руб. Купить полную версию
Аналогичная динамика изучения саморазвития обнаруживается при анализе зарубежных публикаций. Так или иначе тема доминирующего фактора личности в определении поведения поднималась в работах А. Адлера, К. Хорни, А.Маслоу, К. Роджерса, Э. Фромма, В.Франкла, Р.Мэя, Э.Деси и Р. Райана, других авторов, однако саморазвитие долгое время не являлось самостоятельным предметом исследования, а служило лишь для указания на активность личности в процессах самосознания, самоидентификации, самопонимания и т. п. Специальные эмпирические и теоретические исследования, направленные непосредственно на изучение саморазвития как самобытного явления, начались с 1980-х годов в связи с подъемом интереса к тематике целеполагания, в том числе к его роли в развитии личности [Bauer, 2009]. При этом для того, чтобы подчеркнуть отличие направляемого самой личностью процесса самоизменения от саморазвития как спонтанного самодвижения, в англоязычной психологической литературе стали использовать термин «intentional self-development» (ISD) – преднамеренное саморазвитие. За этим термином закрепилось два основных значения: саморазвитие как форма саморегуляции (см., напр.: [Baumeister, Vohs, 2004; Carver, Scheier, 2011]) и как процесс личностного роста (см., напр.: [Bauer, 2009; Brandtstädter, 1999; Greve, Rothermund, Wentura, 2005]).
Изменения в научном статусе саморазвития явились следствием эволюции как общественных потребностей, так и задач и возможностей психологии. Выполняемые в последние годы исследования саморазвития хорошо вписываются в актуальные тенденции развития психологической науки в целом и вносят существенный вклад в изучение человека с учетом «осмысления особенностей его функционирования, условий сохранения его устойчивости в весьма неустойчивом обществе», ведущее к дальнейшему раскрытию «сущности человека и как носителя развития, и как организующего начала в этом развитии» [Фельдштейн, 2005, с. 3]. С этой точки зрения понятие саморазвития приобретает характер знаковой категории, так как воплощает в себе ряд совершившихся за последние годы методологических поворотов в указанном направлении.
Во-первых, как признают ведущие методологи отечественной науки [Теория и методология…, 2007], психология вступила в постнеклассическую эру. Постнеклассическая наука отличается исследованиями междисциплинарного характера, объектами которых «становятся уникальные системы, характеризующиеся открытостью и саморазвитием» [Степин, 1997, с. 13]. Центральными понятиями в постнеклассике выступают «саморазвитие», «самоорганизация», «саморегуляция», «самоуправление». В свете постнеклассического познания категория саморазвития предстает как обозначение способа организации и движения сверхсложных систем и одновременно – как особый взгляд на любую постигаемую реальность, диктующий необходимость учета всей меры сложности, неопределенности, непредзаданности и самоуправляемости развития изучаемых систем. Проекция постнеклассической методологии на исследование личности обнаруживает две основные проблемные области. Первая из них связана с пониманием личности как саморазвивающейся системы. В этом случае внимание сосредоточивается на самой личности, а прилагательное «саморазвивающаяся» выполняет определительную функцию, указывая на сущностную характеристику личности. Вторая проблемная область ориентирована на саморазвитие per se: перед психологами встает задача понять природу данной формы развития личности, вскрыть ее сущность, выявить структуру акта саморазвития и порождающие его процессы.
Во-вторых, фокус исследовательских интересов смещается от социодетерминации к самодетерминации: от исследования «изменяющейся личности в изменяющемся мире» (в терминах А. Г. Асмолова) психология перешла к изучению «личности, творящей и изменяющей себя и свой жизненный мир» (в терминах Д. А. Леонтьева). В современной отечественной психологии личности своеобразной доминантой являются исследования, посвященные активной жизненной позиции, жизнетворчеству, самоопределению, где в центре внимания стоит сильная, самодостаточная личность, самостоятельно детерминирующая и регулирующая свою активность. Феномены, обозначенные понятиями «само-» (к числу которых относится саморазвитие), всё чаще становятся предметом изучения, так как привлекают исследователей возможностью выявить специфические черты, отличающие личность в современном мире, такие как активность, свобода самоопределения, способность управлять своим поведением, развитием, ситуацией жизни в целом и нести за это ответственность. В нынешнем «сетевом столетии» [Асмолов, 2012], отмеченном глобализацией и неопределенностью, саморазвитие задает точку опоры, так как выделяет тот фрагмент эволюции, который в максимальной степени подчинен управлению самого человека и в то же время является зоной его максимальной ответственности. В данном контексте методологический смысл психологии саморазвития видится в переходе от изучения развития личности к рассмотрению самой личности как детерминирующего фактора, организатора, управляющего этим развитием. «Человек – существо самодетерминируемое… именно это дает шанс не собрать калейдоскоп событий, очевидцем которых довелось стать, не накопить набор биографических данных, а самому выстроить свою судьбу» [Куликов, 2013, с. 162].
В-третьих, общей тенденцией в современной психологии является возрастание роли антропологического принципа (К. Д. Ушинский, Б. Г. Ананьев, В. М. Бехтерев, С. Л. Рубинштейн, И. Т. Фролов) в организации исследований. Антропологизм не позволяет исследователям замыкаться в рамках отдельных психических феноменов, требуя соотносить их с системами «человек» и «человек – мир», а сами эти системы превращая в масштабные ответы на вопрос о предмете психологического знания. Антропологизм заставляет учитывать в гносеологических поисках онтологическую сложность «человека с его многоуровневой структурой и способностью к саморазвитию» [Логинова, 2012, с. 34]. В психолого-антропологических исследованиях категория саморазвития используется для акцентирования самодетерминированности развития человека, способного к выходу за границы наличного бытия с помощью специфически человеческих способностей сознавать и действовать в направлении становления и реализации человеческой сущности.
В-четвертых, большое методологическое значение имеет в современной психологии субъектный подход в различных его вариантах: субъектно-деятельностном (А. В. Брушлинский, К.А.Абульханова-Славская, А. Г. Асеев), субъектно-объектном (Л. В. Алексеева, Е. Ю. Коржова), системно-субъектном (Е. А. Сергиенко), субъектнобытийном (3. И. Рябикина, В. В. Знаков), субъектно-синергетическом (В.П.Бранский). С помощью категорий субъекта и субъектности исследователями эффективно решаются задачи по описанию и объяснению психологической феноменологии в той ее части, которая представляет человека, управляющего своей жизнью в различных ее проявлениях. «Субъект рассматривается здесь онтологически как структурный уровень бытия, “центр его перестройки”. Это конкретная личность, которая разрешает противоречия между притязаниями и способностями, с одной стороны, и требованиями и условиями выполняемых форм активности – с другой. Распоряжаясь личностными ресурсами, человек получает возможность строить отношения с миром и в этом процессе формировать самого себя. Активность, саморегуляция, саморазвитие и самосовершенствование – ключевые характеристики человека как субъекта жизни, которые сегодня подвергаются интенсивному исследованию» [Барабанщиков, 2008, с. 9]. С позиций субъектного подхода жизненный путь личности предстает как история овладения своими тенденциями и потенциями, как движение от объектного к субъектному способу существования. Тем самым формируется взгляд на человека как на целостную систему, функционирующую в ситуации неопределенности, непредзаданности, способную не только адаптироваться к социальным условиям, но и преодолевать их, осуществляя целенаправленное самотворение в ходе саморазвития.