Всего за 700 руб. Купить полную версию
Каждому из этих этапов посвящена отдельная глава монографии. Книга рассчитана на преподавателей средних и высших учебных заведений, студентов, изучающих новейшую историю, а также всех тех, кто интересуется международными отношениями и внешней политикой России в XX веке.
Автор выражает благодарность за помощь, оказанную в работе над монографией, начальнику Архива внешней политики Российской Федерации Залеевой А.Н, сотрудникам архива Павлову С.В., Сергеевой Н.В., Романову А.С., а также магистру зарубежного регионоведения Кравченко А.О.
Глава I
Стратегический курс СССР в западноберлинском вопросе: смена концепции (1963-1964 гг.)
1.1. Рубеж 1962-1963 гг. : диспозиция сторон.
Во второй половине 1962 г. обстановка вокруг Западного Берлина оставалась напряженной. Сохранялась напряженность и на границе между Западным Берлином и ГДР. СССР и западные державы поочередно обвиняли друг друга в том, что рост напряженности на границе является следствием их политики в западноберлинском вопросе.
Так, в ноте правительства СССР правительству США от 14 июня 1962 г. говорилось, что оно не принимает мер к пресечению «провокационных действий» на границе с ГДР, и это приводит к тому, что преступная деятельность против нее «принимает все более вызывающий и опасный характер».[30] Советское правительство подчеркнуло, что дипломатические представления по поводу «провокаций на границах ГДР» не дают ожидаемых результатов, и это еще больше убеждает его в необходимости «безотлагательной нормализации положения в Западном Берлине на основе германского мирного урегулирования».[31] На Западе это воспринималось как угроза, потому что советский проект германского мирного договора предусматривал превращение Западного Берлина в демилитаризованный вольный город.
Западные державы, в противоположность Советскому Союзу, причины напряженности на границах в Берлине видели в действиях ГДР и попустительстве СССР этим действиям. «Напряженность, которая, без сомнения, в последнее время возникла в Берлине, – говорилось в ноте правительства США правительству СССР от 24 августа 1962 г., – является результатом возведения … стены, разделившей город на две части, и позиции Советского правительства, противящегося всеми средствами свободному передвижению внутри города. Ответственность за возведение стены и за вытекающие из этого последствия ложится исключительно на Советское правительство. Это действие в нарушение международных соглашений и самых элементарных принципов гуманности было еще более усугублено позицией и действиями восточногерманских властей в отношении жителей советского сектора Берлина».[32]
25 июня 1962 г. правительства США, Англии и Франции предложили, чтобы представители четырех держав встретились в Берлине для обсуждения инцидентов, которые произошли после возведения стены, «имея в виду предотвратить всеми надлежащими способами повторение таких инцидентов, и, в частности, путем поисков средств, облегчающих движение людей и товаров в Берлине».[33] Это предложение 14 июля 1962 г. было отклонено Советским правительством. Точно так же советский комендант Берлина 19 августа отклонил аналогичное предложение американского, английского и французского комендантов города.
Между тем с приближением первой годовщины возведения стены напряжение на границах все более возрастало. 12 и 13 августа 1962 г. дело дошло до массовых акций у стены, организованных западноберлинскими праворадикальными группировками. Эти акции «протеста против стены» переросли в стычки с полицией, пытавшейся успокоить радикалов. Степень накала обстановки на границе приближалась к критической отметке. Даже год спустя западноберлинская газета «Телеграф» отмечала опасный характер этих событий, принявших широкие масштабы. «Что дает этот шум? – вопрошала газета. – Наверняка ничего положительного. Так стену не ликвидировать, а восточный тезис – „Западный Берлин является очагом беспокойства” – получает новую пищу».[34]
Положение стало особенно угрожающим после того, как 17 августа 1962 г. восточногерманские пограничники застрелили при попытке бегства в Западный Берлин 18-летнего гражданина ГДР П. Фехтера. Последовавшие затем беспорядки на границе побудили власти западных держав потребовать от сената принять меры к недопущению событий, в результате которых в них могли оказаться втянутыми войска США, Англии и Франции. В этих условиях сенат В. Брандта не мог не принять соответствующих действенных мер, тем более что и сам правящий бургомистр считал такие меры необходимыми.[35] В итоге обстановка на границах между Западным Берлином и ГДР несколько разрядилась, хотя и продолжала оставаться тревожной.
В последние месяцы 1962 г. советские руководители продолжали говорить о необходимости заключения германского мирного договора и превращения Западного Берлина в демилитаризованный вольный город. Однако в их высказываниях появились и новые нотки-примиритель-ного характера и допускавшие, казалось, компромисс.
В декабре 1962 г. Н.С. Хрущев трижды публично излагал точку зрения советского руководства на содержание и пути решения западноберлинского вопроса. «В современных условиях, – отмечалось в его докладе на сессии Верховного Совета СССР 12 декабря 1962 г., – стала еще более ясной неотложность заключения германского мирного договора и нормализации на его основе положения в Западном Берлине».[36] Эта же мысль высказывалась советским лидером в интервью английской газете «Дейли экспресс», опубликованном в «Известиях» 31 декабря 1962 г. В письме канцлеру ФРГ К. Аденауэру Хрущев, как и в разгар второго берлинского кризиса, настаивал на том, что нормализовать положение в Западном Берлине – это значит «ликвидировать отживший оккупационный режим» и «предоставить Западному Берлину статус вольного города».[37]
Правда, СССР соглашался с тем, чтобы в вольном городе в течение определенного времени находились иностранные войска. По слова Хрущева, в конце 1962 г. спорным между СССР и западными державами оставался главным образом вопрос о том, в каком качестве, под каким флагом должны выступать эти войска и на какое время они там будут оставаться. Советское руководство предлагало, чтобы войска, находившиеся в Западном Берлине, не представляли страны Североатлантического союза, чтобы флаг НАТО был там заменен флагом Организации Объединенных Наций и чтобы ООН приняла на себя в этом городе определенные международные обязательства и функции. По мнению правительства СССР, оставлять без изменений существовавшее тогда в Западном Берлине положение «было бы равнозначно тому, чтобы сознательно идти на серьезные международные осложнения».[38]
Как следовало из выступления министра иностранных дел СССР А.А. Громыко на сессии Верховного Совета СССР 13 декабря 1962 г., между правительствами СССР и США проходили переговоры, в результате которых было «достигнуто сближение позиций сторон по многим … вопросам, связанным с подведением черты под второй мировой войной».[39] Но, перечисляя вопросы, при обсуждении которых был достигнут прогресс, Громыко не упомянул Западным Берлин. Наоборот, он подчеркнул, что вопрос о том, в каком качестве, под каким флагом и на какое время будут размещены войска в этом городе, остается спорным. Вместе с тем Громыко обратил внимание на то, что обмен мнениями между СССР и США не завершен и его предстоит продолжить.