Всего за 364.9 руб. Купить полную версию
Тамара Леонардовна была лицом похожа на бульдога. Тяжелое лицо со складками и брылями. А глаза у нее горели от злости, как у собаки Баскервилей. Она была большая женщина, как памятник Родине. Думаю, на Кабаниху она походила более всего; из пьесы Островского.
По пути Тамара Леонардовна купила несколько яблок и груш. И погремушку для ребенка. Все же праздник. Надо же как-то начать разговор, верно? Не звери же мы лютые, не ягуары!
Так что все правильно она делала. Позвонила в дверь, вошла, как циклоп, сняла сапоги и шубу. Поздравила с наступающим эту девку, только хотела начать спич, и тут увидела в манеже ребенка.
Беленький такой мальчик. Петруша его звали, как робко сказала Лена. Она стояла и тряслась от страха. Потому что Тамара Леонардовна могла напугать, уж поверьте!
Тамара Леонардовна подошла к манежу и протянула малышу погремушку. На! И тут малыш вдруг залился таким радостным смехом, что Тамара даже вздрогнула. Малыш схватил погремушку ручкой и стал так потешно переступать ножками в носочках, держась одной рукой за борт манежа, – вроде танца такого. При этом он махал погремушкой и не сводил синих глаз с Тамары. И еще радостно взвизгивал, от восторга. Почему-то Тамара Леонардовна внушила малышу необычайный восторг!
Он стал тянуть ручки к женщине, визжа и хохоча. Глаза как щелочки стали, рот с двумя зубами растянулся до ушек…
Вот тут Тамара ошибку-то и совершила. Взяла малыша на руки; инстинктивно. А Петруша обнял ее крепко-крепко, изо всех сил. А потом стал рукой трогать лицо, погремушкой слегка постукивать по лбу ей и ворковать…
Ну, и она стала ворковать. Стала умильным голоском говорить всякие глупые и бессмысленные слова: «Кто это такой малипусечка? Кто этот маленький попсинька? Кто у нас такой сладкий сахарочек?», – как дура сделалась. И сердце ее сжалось так сладко-сладко, так горячо стало в груди… А Петруша не сводил с нее влюбленных глаз и прямо цеплялся изо всех сил! Ни за что не хотел к маме. И пахло от Петруши счастьем. Любовью. Ангелами, – если они пахнут, то именно как маленькие детки…
Да Тамара Леонардовна и сама не хотела малыша отдавать. Она бы сейчас все на свете отдала бы за Петрушу. С ней случилась любовь. Бах! – и все. И по складкам лица текли теплые слезы…
Ну, дальше и так все понятно. Тамара Леонардовна приказала сыну жениться! Хотя он приказов не слушал. Но женился; он же любил Лену и Петрушу. Шантажом и посулами Тамара Леонардовна заманила молодых жить в свой огромный дом. Но она к ним не особо лезла, так что они хорошо живут, мирно. Все внимание Тамары поглощено Петрушей. Они прямо не могут друг без друга; у них любовь. Они очень-очень любят друг друга.
Так одна женщина совершила ужасную ошибку. Или чуть не совершила? Как знать? И нашла свой рождественский подарок неожиданно. Рождество – особый день. И подарки тоже особенные…
Как Месопотамия, которая была могучим государством. Вернее, она состояла из городов-государств, которые постоянно нападали друг на друга. А что, очень удобно: далеко ходить не надо. Доехал до соседнего города и напал. Все сжег, разграбил, а потом написал клинописью хвастливо; дескать, мы набросились в ночи, как львы! И окрасили кровью все вокруг. Железными топорами вырубили сады, здания по кирпичику разрушили, посевы сожгли, всех поубивали, а чистые воды канала так загадили, что он превратился в болото! Это почти дословно похвальба одного царя, Сарданапала или еще кого. Там много царей было, любителей вырубать сады и загаживать каналы.
Так что ничего удивительного, правда? На своих нападать очень удобно. Все рядом. Далеко ходить не надо. Вот и не ходили. Разрушали и грабили прямо в Месопотамии. Можно сказать, в своей семье, у своих же.
Манера нападать на своих плохо кончается. И семья, где своих не щадят, со временем ослабеет и вымрет, так обычно бывает. Единственный выход – уйти и создать свою семью. Нормальную. Построить свой дом и посадить свой сад подальше от милых родственников: Ашшурбанипала или Тиглатпаласара. Или как там они себя гордо называют…
два дня длилась эта прогулка. Маленький теплоходик, скромные каюты. Плывешь себе по реке; тихая гладь воды, на берегах сосны и ели… И одна женщина средних лет все стояла у поручней и смотрела на воду. Обычная женщина в белой панаме и в ситцевом платье летнем. На верхней палубе играла музыка – старые песни. И многие танцевали. В возрасте люди были; заводчане в основном по путевке от профсоюза.
Женщина была очень грустная. Она оказалась за нашим столиком, когда пригласили на ужин всех. Ее звали Антонина Ивановна, можно просто – Антонина. Мы разговорились. И она рассказала очень грустную историю.
Три года назад у нее умер муж. Они хорошо жили; дома не сидели. Ходили в походы, ездили в санаторий и вот – катались на теплоходе. Она осталась совсем одна. Ей очень одиноко! А познакомиться она ни с кем не может. На нее даже не смотрят, словно ее нет. Вот она перестала краситься, одеваться, носить каблуки… И каждый отпуск или длинные выходные проводит как раньше с мужем. Ездит в тот же санаторий и селится в том же двухместном номере, в котором они жили с мужем. Ее уже знают; и бронируют этот номер за ней. И на теплоходе она катается так же; одну путевку ей дают почти даром, а вторую она покупает, лишнюю. И плывет в двухместной каюте, как когда-то с мужем. И стоит на том месте у поручней, где они вместе стояли. Ей даже кажется, что муж стоит рядом! Или лежит ночью в соседней постели… И не так одиноко. Хотя грустно, да. Немного грустно…
Ах, неудивительно, что ее не видели и не замечали те, с кем она мечтала познакомиться! Просто поговорить, пошутить, рассказать интересное, потанцевать на верхней палубе, надев туфли на каблуках! Ей так этого хотелось в душе… Но другие люди словно видели рядом с ней такого же печального и бледного человека, как и она сама. Неясный, призрачный силуэт мужчины средних лет с поникшей головой. Они что-то видели и чувствовали; и проходили мимо. Может быть, это была ее печаль? Ее тоска по умершему?
…Она поняла. Она стала думать о том, какую печальную историю она транслирует миру. И почему сил нет, радости нет, любви и дружбы нет – она поняла! Место занято призраком прошлого. И живые люди грустно и уважительно расступались, освобождая путь этой странной паре. Никто не хотел мешать.
Все кончилось хорошо. Она приоделась, подмазала губы немного и робко поднялась на верхнюю палубу, где играла музыка. Что-то такое старое, наивное: «новая встреча – лучшее средство от одиночества»… Впрочем, я точно не помню песню. Но мотив был жизнеутверждающий. Как и слова. Слова, которые я ей сказала. И себе говорю иногда, когда слишком грущу по тем, с кем каталась на теплоходе…
один человек. Необычный человек с необычными способностями. Он был с группой ученых в одном странном месте, очень далеко. Там раскопали большой лабиринт; раскопки шли. И ученые ломали голову над тем, зачем этот лабиринт был нужен. В каких целях его использовали?
Этот человек сказал, что надо копать вот здесь. И указал место. Мол, там массовое захоронение. Действительно, захоронение нашли! Но что все это значит? Почему людей убивали и закапывали прямо в лабиринте? Или они сами погибали там?
И этот человек сказал, что все очень просто. Лабиринт – это такой тест на глупость. Здесь проходила инициация. Молодых членов племени запускали в лабиринт. Кто находил выход – тот становился полноправным членом племени. Кто не мог найти, – ну, такой человек был бы обузой для всех. Зачем нужен тот, кто не может найти выход из довольно простого лабиринта? Глупые опасны. Они не нужны!
Ученые поразились простоте жестокого теста. Безжалостного. А этот человек показал еще нечто, что ученые не заметили или не поняли. На стене, на видном месте, был вырублен план лабиринта. Вроде плана пожарного выхода…