, вы сами?- Что вы, ваша светлость! - воскликнул капеллан, осеняя себя крестным знамением.- Ну, ну! - перебил его Артуа. - Такие дела, случаются сплошь и рядом, и когда ваши досточтимые собратья снимают сутану, они такие же мужчины, как и все прочие, я-то уж знаю. Впрочем, не вижу в этом ничего предосудительного, скорее хвалю. Ну а как насчет ее кузины? Может быть, дамы находят утешение в обществе друг друга?- О ваша светлость! - снова воскликнул капеллан с преувеличенно испуганным видом, - вы требуете, чтобы я выдал вам тайну исповеди.Артуа дружески хлопнул своего собеседника по плечу, отчего тот отлетел к противоположной стене.- Ну, ну, мессир капеллан, не шутите так, - загремел он. - Если вас послали исполнять должность тюремного священнослужителя, то вовсе не затем, чтобы хранить тайны исповеди, а затем, чтобы сообщать их по мере надобности.- Ни мадам Маргарита, ни мадам Бланка ни разу не признавались мне в подобных грехах, у них и в мыслях ничего подобного не было, - вполголоса ответил капеллан.- Что отнюдь не доказывает их невинности, а свидетельствует лишь об их осторожности. Писать умеете?- Конечно, ваша светлость.- Вот как! - удивился Артуа. - Стало быть, вовсе не все монахи такие отпетые невежды, как говорят!.. Так вот, мессир капеллан, вы сейчас возьмете пергамент, перья - словом, все необходимое для того, дабы нацарапать письмо, будете ждать внизу башни, где заключены принцессы, и подымитесь в залу по первому моему зову. Только смотрите поторапливайтесь.Капеллан отвесил низкий поклон; казалось, он хотел было что-то добавить, но Артуа уже закутался в свой пурпуровый плащ и вышел. Священник бросился вслед за ним.- Ваша светлость, ваша светлость! - заискивающе произнес он. - Не будете ли вы так добры - конечно, если вас не оскорбит моя нижайшая просьба, - не будете ли вы так добры напомнить при случае брату Рено, Великому инквизитору, что я по-прежнему остаюсь покорнейшим его слугою, и пусть он не забудет, что уже давно томлюсь я в этой крепости, где исполняю со всем тщанием свои обязанности, коль скоро Господь Бог привел меня сюда; но и я могу на что-нибудь быть полезен, ваша светлость, ведь вы сами только что могли в этом убедиться, пусть испытают мои способности на каком-нибудь другом посту.- Подумаю, дружок, подумаю, - ответил Артуа, хотя он отлично знал, что и пальцем не пошевелит, чтобы помочь капеллану.Когда Робер явился в комнату Маргариты, принцессы еще не совсем закончили свой туалет: сначала они долго и усердно мылись перед камельком теплой водой и мыльным корнем, который им принесли, и старались продлить это давно забытое наслаждение; обе вымыли друг другу голову, и в их коротеньких волосах еще блестели жемчужинами капли воды, затем надели длинные белые рубашки, собранные у ворота на шнурке. При виде графа Артуа обе испуганно и стыдливо бросились в угол.- Ох, кузиночки, да не пугайтесь вы, не обращайте на меня внимания. Оставайтесь в чем есть. Мы как-никак родственники, да и рубашки эти не столь откровенны, как те платья, в которых вы спокойно появлялись при дворе. Сейчас вы похожи скорее всего на монашек. И вид у вас гораздо лучше, чем час назад, да и краски понемногу вернулись. Признайтесь же, что не успел я приехать, как ваша участь уже повернулась к лучшему.- О, спасибо, кузен! - воскликнула Бланка. Неузнаваемо преобразилась и комната. По распоряжению Артуа сюда внесли кровать с пологом, два сундучка, долженствующие служить сиденьями, настоящий стул со спинкой и стол, на котором уже были расставлены миски, чарки и вино, - все это из личных владений Берсюме. Самый осклизлый кусок ниши завесили тканью, правда, уже потерявшей свой первоначальный цвет.