Теперь уже речь шла не о государственных делах, а о ее личной судьбе, и она жадно впитывала каждое слово, старалась удержать его в памяти.- Вот поэтому, - продолжал гигант, - его высочество Валуа и придумал следующий способ вызволить из затруднения своего племянника.Он помолчал, откашлялся.- Вы признаете, что ваша дочь, принцесса Жанна, рождена не от Людовика; вы признаете также, что всегда отказывали вашему мужу в супружеской близости и, таким образом, ваш брак нельзя считать браком. Вы просто заявите об этом в моем присутствии и в присутствии капеллана, который скрепит ваши показания своей подписью. Среди ваших бывших слуг или домашних, безусловно, легко можно будет найти свидетелей, и они подтвердят все, что надо. Таким образом, брачные отношения становятся недействительными и расторжение брака произойдет само собой.- А что предлагают мне в обмен на эту.., ложь? - спросила Маргарита.- В обмен на эту.., любезность, - ответил Робер Артуа, - вам предлагают следующее: вас доставят в герцогство Бургундское, где вы будете находиться в монастыре вплоть до полного и официального расторжения брака, а затем живите с Богом, как вам будет угодно или как будет угодно вашему семейству.В первую минуту с уст Маргариты уже готов был сорваться ответ: "Хорошо, я согласна; я объявлю все, что вам угодно, подпишу любую бумагу, при одном условии - что меня немедленно вызволят отсюда". Но она сдержалась, заметив, что Артуа следит за ней краешком глаза, напустив на себя самый добродушный вид, столь не вязавшийся с его внешним обликом; и внутреннее чутье подсказывало Маргарите, что все это делается с единственной целью - усыпить ее бдительность. "Я подпишу, а они меня отсюда не выпустят", - подумала она.Люди двуличные всегда склонны подозревать другого в том же Йороке. Но на сей раз Артуа сказал чистую правду: он действительно приехал предложить королеве честную сделку и получил даже приказ привезти с собой пленницу, если она согласится объявить все, что от нее требуют.- Но ведь меня понуждают совершить огромный грех, - произнесла Маргарита.Артуа так и покатился со смеху.- Да бросьте, кузина, - воскликнул он, - вы, если не ошибаюсь, грешили в своей жизни немало и никогда не испытывали особых угрызений совести.- Я ведь могла перемениться, почувствовать раскаяние. Прежде чем принять решение, я должна хорошенько поразмыслить. Гигант, скривив губы, скорчил забавную гримасу.- Пусть будет по-вашему, кузина, только предупреждаю, думайте быстрее, - сказал он, - ибо завтра же я должен вернуться в столицу, где в соборе Парижской Богоматери состоится торжественная заупокойная месса. Двадцать три мили не пустяк, я отобью себе весь зад, если даже поеду кратчайшим путем. При здешних дорогах, где лошади по бабки увязают в грязи - особенно сейчас, когда солнце встает поздно, а садится рано, - да и перемена лошадей в Манте тоже отнимет немало времени, я не могу мешкать и предпочел бы не делать такого пути впустую. Прощайте. Пойду сосну часок, а потом откушаю с вами. Само собой разумеется, кузина, я составлю вам компанию в сей знаменательный день, когда вам наконец-то соблаговолят дать хороший обед. И уверен, вы примете нужное решение.С этими словами Робер, смерчем ворвавшийся в темницу Маргариты, покинул ее так же шумно, ибо наш гигант любил эффектно появиться на сцене и столь же эффектно уйти с подмостков; на лестнице он чуть было не сшиб с ног Толстого Гийома, который, обливаясь потом и согнувшись в три погибели, тащил наверх огромный сундук.Через минуту Робер Артуа уже влетел в почти опустевшее жилище коменданта и тут же рухнул как подкошенный на единственное оставшееся там ложе.- Берсюме, дружок, смотри, чтобы через час обед был готов, - сказал он. - А теперь кликни моего слугу Лорме, он торчит где-нибудь среди конюших, и пошли его сюда охранять мой сон.