- Я свое возьму! Закон на моей стороне, но к закону надо скакать до Санкт-Петербурга, к царице-матушке! А как туда в столичный град явиться без денег, сам знаешь. Давай в долг! - рассвирепел вдруг гость. - Перед кем плутуешь? Ссуду подавай!
Мосолов стал крестить тучное чрево мелкими крестиками.
- Свят, свят, какие слова говоришь!
- Молчи, лысый черт! Не призывай бога, ворюга! - резким голосом выкрикнул Прокофий и цапнул Мосолова за бороду. - Кому сказки сказываешь? Кого обманываешь? Кто у деда хапал? Кто у батюшки крал?
Он сердито дернул приказчика за густую бороду. Мосолов поморщился, вскрикнул.
- Молчи! - пригрозил Демидов. - Голову оторву! Плох тот приказчик, который не хапает. Давай, дьявол, на дорогу, не то пожалеешь!
- Батюшка! - взвыл приказчик и, выбравшись из-за стола, брякнулся на колени. - Пощади, батюшка, ни алтына у меня...
- Убью, скаред! - рванулся вперед Демидов, и глаза его недобро сверкнули. Мосолов взглянул на злобное лицо молодого хозяина и ужаснулся, понял: не шутит тот.
- Сколько, батюшка? - прохрипел он.
- Тыщу червонцев.
- О-ох! - простонал Мосолов. - А расписочка? Процентов сколь? заглянул в глаза хозяина Мосолов.
- С этого и надо было начинать, - сразу отошел Прокофий и посулил твердо: - Как и ранее давал, так и теперь получишь!
Озираясь на Демидова, приказчик с опаской подошел к божнице. В ту же минуту стряпуха забарабанила в, дверь:
- Пельмени еще подоспели, Перфильич!
- Погодь чуток, - отозвался хозяин и, оборотясь к Прокофию, залебезил: - Ты уж, батюшка, обо всем никому ни словечка. Чего только люди могут подумать, а ведь это я из любви к тебе последнее... Истин бог, последнее. Пошли тебе, господи, удачи...
Он полез в угол, отодвинул икону и добыл из тайника золото...
Спустя три дня Никита Никитич хватился племянника - его и след простыл.
- Проворен, чертушка! - похвалил он Прокофия. - Непременно помчал с жалобой в Санкт-Петербург. Теперь пойдет потеха! - нескрываемо радовался он предстоящим неприятностям главного наследника.
Мосолов мрачно глянул на хозяина и выдавил:
- Потеха потехой, а чернильной душе, ясной пуговице от сего прибыль. Пососут они демидовские денежки.
Никита сразу поугрюмел, радость его угасла, и он отозвался злым голосом:
- То верно, опять разор! И где только этот варнак раздобыл на дорогу?
- Ну, этот деньгу из-под земли выроет, а на своем поставит! - сказал Мосолов. - Вот узнает о братце Никита Акинфиевич, беда будет...
Однако в этом Мосолов ошибся. Узнав об отъезде брата, наследник улыбнулся и сказал:
- Видно, надо и мне в Санкт-Петербург отбыть. Обновы нужны, да высмотреть, что там братец надумал.
Молодому хозяину заложили карету. Он барственно уселся в ней и, кивнув провожавшей дворне, крикнул, чтобы услышал Никита Никитич:
- Смотри у меня, слушать дядюшку! Пошел!
Кучер щелкнул бичом, серые кони рванули, и молодой владетель выехал из Невьянска.
2
Поздней ночью Прокофий Акинфиевич приехал в Москву. Колеса грузного рыдвана гулко загрохотали по бревенчатой мостовой. Ямщик с заляпанным грязью лицом обернулся к заводчику:
- Вот и прибыли, сударь, в Белокаменную. Никак и рогатка!
Демидов высунулся в окно и присмотрелся. Кругом царствовали мрак и тишина.
"Хошь бы один фонарь на всю улицу, - с укоризной подумал Прокофий и усмехнулся: - Спит Москва-матушка праведным сном!"
Откуда-то из темноты неожиданно вынырнула длинная тень. В протянутой костлявой руке закачался тусклый слюдяной фонарь. Бледный, трепетный свет озарил сухое старческое лицо и реденькую седую бороду. В правой руке старец держал ржавую алебарду.
- Кто ты? - властно окрикнул его Демидов.
- Будошник я, батюшка! Отколь изволишь ехать, ваша милость, куда путь держишь и как величаетесь, сударь?..
Алебардщик суетился, топтался. Белесые глаза его часто моргали.