Всего за 379 руб. Купить полную версию
Окончив университет через пять лет, я продолжил обучение всем аспектам общей хирургии (в том числе гастроинтестинальной и колоректальной) в главных больницах Манчестера, Лондона, Саутгемптона и Бирмингема. Я получил степень магистра хирургии в Манчестерском университете и степень магистра естественных наук, окончив факультет медицинской информатики в Лондонском городском университете. Я член Королевской коллегии хирургов Англии и Эдинбурга.
Со своей женой Кэтрин я познакомился в больнице Хаммерсмит, где проходил обучение кардиоторакальной[6] хирургии, а она работала штатной медсестрой в отделении интенсивной терапии. Мы поженились в 1981 году, и у нас родились четверо чудесных детей: Эми, Дэниел, Софи и Джеймс.
Вместе с Кэтрин мы ездили в Сьерра-Леоне, занимаясь волонтерской работой в миссионерской больнице в Серабу – маленьком городе в 50 километрах к югу от Бо. Католические монахини, заведовавшие больницей, проводили множество разных процедур и руководили школой медсестер, которой могли позавидовать большие государственные клиники. Успехи больницы были настолько внушительны, что туда приезжали пациенты не только из Сьерра-Леоне, но и из соседних стран Западной Африки. Старшие врачи и медсестры не были в отпуске много лет. Один из хирургов с нетерпением ждал моего приезда, чтобы уйти в заслуженный отпуск. К тому времени я был уже опытным хирургом-ординатором и многие операции проводил самостоятельно, поэтому в Серабу мне доверили быть единственным хирургом в больнице. Доступ к лаборатории и рентгену был очень ограниченным, но вскоре я научился использовать примитивное диагностическое оборудование в лечении многих болезней и успешно проводил различные операции.
Однажды меня попросили осмотреть сорокалетнюю женщину. Из-за язвы желудка у нее открылось кровотечение: ее так долго обильно рвало кровью, что к моменту поступления в больницу крови в организме практически не осталось. Требовалось срочное переливание, чтобы ее прооперировать и остановить кровотечение. В банке крови не оказалось. Я предложил проверить мою группу крови. К счастью для пациентки, она оказалась такой же, как у нее. После переливания ее состояние улучшилось.
Второго хирурга в то время в больнице не было, и оперировать предстояло мне. Это была самая кропотливая операция из всех, что я когда-либо делал.
После переливания собственной крови пациентке я же проводил ей операцию. Нельзя было допустить даже малейшей кровопотери, ведь почти вся кровь в ее теле была моей, а я не мог сдать больше.
Ко всеобщему облегчению, пациентка легко восстановилась. Я описал этот случай в известном «Британском медицинском журнале»[7], написав статью о разнице медицинских технологий в странах Запада и развивающихся странах.
Свою первую должность хирурга-консультанта я получил в 1987 году в Омане на Среднем Востоке, где работал на Министерство здравоохранения. Я принимал участие в разработке учебного плана новой медицинской школы, затем преподавал на программе бакалавриата. Кэтрин работала администратором и следила за практикой студентов медицинской школы в новой Королевской больнице.
Мы жили в Омане пять с половиной лет и с удовольствием остались бы на более долгий срок. Зарплата была не такой высокой, как в других странах Персидского залива, например в Саудовской Аравии, но к нам хорошо относились. Мы жили на комфортной вилле и достаточно зарабатывали, чтобы выплачивать ипотеку за дом в Оксфордшире. С детьми помогала няня. Когда старшая дочь Эми пошла в последний класс школы (старших английских школ там, где мы жили, не было), мы встали перед выбором: отправить ее в школу-интернат в Англии (некоторые родители так делали) либо вернуться всей семьей. К счастью, как раз в нужный момент мне предложили хорошую работу в Лондоне.
Меня пригласили старшим преподавателем хирургии в Королевскую медицинскую школу последипломного образования (теперь это Имперский колледж Лондона) и хирургом-консультантом в больницу Хаммерсмит в Лондоне. Работая в Хаммерсмите, я лечил заключенных из тюрьмы Ее Величества Уормвуд-Скрабс. Эти два учреждения находились неподалеку друг от друга, и наша больница оказывала медицинские услуги работникам тюрьмы и заключенным. Отношение персонала к заключенным было жестким.
«Набиваешь в камеру по два-три человека и позволяешь им жрать, спать и срать. Они должны понимать, что это тюрьма, а не лагерь отдыха. Ключевое слово здесь – устрашение. Если у них есть башка на плечах, им не захочется сюда вернуться».
Из Хаммерсмита я перешел в больницу Илинг в западной части Лондона в качестве хирурга-консультанта, специализирующегося на колоректальной хирургии. Работая в Илинге, я имел право направлять пациентов в больницу имени Клементины Черчилль в Хэрроу, расположенную примерно в десяти километрах[8].
Мне и в голову не могло прийти, что однажды из-за крутого поворота судьбы я окажусь в ситуации, когда на своей шкуре узнаю, каково отношение к врачам-заключенным.
Глава 2
11 февраля 2010 года, больница Илинг, 07:45–16:15
Больница имени Клементины Черчилль, 19:00–22:40, затем дом
Посмотрев в ежедневник, я решил, что меня ожидает обычный день. В семь утра я ехал на работу по автостраде А40 мимо аэропорта Норхолта, надеясь избежать потока машин, направлявшихся из Оксфорда в Лондон.
Человеческая память избирательна (и в этом ее недостаток): нам сложно в подробностях вспомнить события, произошедшие еще вчера. Мне предстояло узнать, что способность точно вспоминать события прошлого может помочь защитить себя на суде и избежать тюремного заключения. Как и в случае с большинством рабочих дней, я помнил детали 11 февраля 2010 года только потому, что это был совершенно обычный день. Подробности моих встреч с пациентами были зафиксированы на бумаге, благодаря чему я мог просмотреть записи и восстановить в памяти произошедшее в тот судьбоносный день.
Весь предыдущий день я был занят двумя серьезными операциями по удалению раковых опухолей, проводя их с командой преданных делу и умелых людей. Обе операции прошли технически гладко и завершились успешно: относительно небольшая кровопотеря, у пациентов не было осложнений.
07:45. Пациенты находились в отделении интенсивной терапии, и первым делом я пошел их осмотреть. Затем позвонил их родственникам, чтобы сообщить об изменениях, произошедших с прошлого вечера.
08:30. Далее я пошел на консилиум онкологов (в нашей больнице он проходил по четвергам). Их цель – переложить принятие решений по поводу лечения рака с плеч отдельных людей на команду экспертов из врачей, медсестер и, когда возможно, немедицинских специалистов. Многие замечали, что пациенты, чья судьба решалась на собраниях, никогда на них не присутствовали.
10:00. После собрания до обеда я вел амбулаторный прием.
12:20. Быстро пообедав в кабинете, я закончил записывать на диктофон свои заметки о прошедшем приеме, которые мой секретарь должен был напечатать.
13:10. Я пошел осмотреть четырех пациентов в тяжелом состоянии (времени на полноценный обход не было) и опять пропустил большой обход, проходящий в обеденный перерыв по четвергам.
Большой обход – это важное собрание, в котором принимают участие все сотрудники больницы. А один из них или приглашенный эксперт выступает с лекцией на тему, интересную широкой аудитории.
Моя команда должна была выступать на большом обходе через две недели, и я был намерен прийти, чтобы поддержать докладчика – моего старшего ординатора. Помощь старших важна для образовательных целей.
13:30. Проведение пациентам эндоскопии до 17:00, затем еще один обход пациентов в отделении интенсивной терапии и палатах.