Всего за 1000 руб. Купить полную версию
Рассмотрим примеры взглядов наиболее известных представителей разделяющей тенденции. Одним из них является немецкий теолог и религиовед Рудольф Отто (1869–1937 гг.). Будучи глубоко церковным человеком, он обладал обширными естественнонаучными и религиоведческими познаниями благодаря своему путешествию на Восток, где познакомился с местными религиями. Это побудило его к изучению феномена религиозной веры. В итоге он пришел к пониманию, что религия – это «переживание святого, чувство священного», которое нерационально и универсально. Именно оно является стержнем всех религий. При этом Отто вполне отдавал должное роли разума в анализе и познании «нерациональных» феноменов, хоть и считал его вторичным. Говоря о нерациональном состоянии, он ввел понятие нуминозное (лат. «numen» – «тайное, страшащее»), которое является первичным и неосознаваемым состоянием. Тем не менее, несмотря на свою неосознаваемость, оно четко разделяет иррациональное «глубинное сосредоточие» от всего рационального и морального. Это состояние двояко в опыте его переживания человеком. С одной стороны оно вызывает страх и трепет, с другой – восхищает, очаровывает и захватывает. Человек предрасположен этому состоянию, то есть религиозен с рождения. Нуминозному нельзя обучить, но его можно достигнуть, пробудив в своей душе[12].
Другим представителем разделяющей тенденции является православный богослов и священник Павел Александрович Флоренский (1882–1937 гг.). Он считал, что религия состоит из двух аспектов: онтологической – это жизнь нас в Боге и Бога в нас, и феноменалистической – это система действий и переживаний, приводящих к спасению души. Спасение, в свою очередь, приводит душу к абсолютному равновесию, как в психическом, так и в высшем духовном смысле. Он считал, что религия присутствует во внешнем мире, но все же ее истинное сосредоточение в душе. И потому главная цель религии – спасти нас от нас и наш внутренний мир от таящегося в самой ее глубине хаоса. Водворяя мир в душе, религия в конечном итоге умиротворяет общество и природу. В отношении науки Флоренский считал, что она занимается исключительно трехмерным миром, т. е. лишь частью всего существующего мироздания и поэтому не способна воспринимать его целостно. В свою очередь религиозная вера, облеченная в культ, вводит душу в недосягаемые для науки сферы мироздания, т. е. духовный мир. Именно он является сосредоточием совершенства и гармонии и, взаимодействуя с ним, человек упорядочивает свою жизнь[13]. К сожалению, исследования Павла Александровича в 1933 году были прерваны арестом, а в 1937 году его расстреляли по решению НКВД.
Соединяющая тенденция в богословском подходе
Ее суть заключается в том, что христианские принципы реализуются «в мире», что делает сам социум религиозным в целом. Противопоставление «религиозное – мирское» теряет свой смысл, поскольку «светское насквозь религиозно». Таким образом, ее сторонники, признавая за религией трансцендентность, делают главный акцент на ее имманентности (лат. «immanens» – «пребывающий внутри») миру и обществу.
Среди наиболее ярких сторонников соединяющей тенденции можно назвать американского социолога и лютеранского теолога Питера Людвига Бергера (1929–2017 гг.), а также его единомышленника и соавтора ряда трудов немецкого социолога словенского происхождения Томаса Лукмана (1927–2016 гг.). Главным предметом их исследований стало так называемое дотеоретическое «обыденное знание», с которым люди имеют дело в повседневной жизни. Именно благодаря этому интуитивному, зачастую неосознаваемому знанию, которое воспринимается человеком как нечто «естественное», и создаются все высшие смыслы вместе с общим жизненным укладом. Культура, или иначе Номос (греч. «nomos» – «обычай, порядок») жизненно необходим человеку, поскольку именно благодаря ему выстраиваются эти смыслы, которые обеспечивают ориентацию в окружающем мире, тем самым создавая чувство уверенности и защищенности. Особенно это важно в проблемных ситуациях, которые происходят на грани культурной защищенности. Проиллюстрировать это можно следующей ситуацией: человек наблюдает за смертью своих близких и мысленно воображает собственную кончину. Это вносит дестабилизацию в его состояние, вызывая тревогу, хаос, страдание, страх. В свою очередь стабилизация состояния может быть достигнута исключительно неизменчивыми средствами, не принадлежащими к обыденности. Неизменчивым средством, например, является состояние нуминозного, которое возвращает состояние к упорядоченности, придавая высший смысл и ясность происходящему. Религия конструирует наполненный смыслом Номос, осуществляя постоянное действие в рамках социальных связей. Это становится возможным благодаря наличию в нас чувств уверенности, доверия, защищенности, которые закладываются родителями, даже если они нерелигиозны. Таким образом, обыденность формирует нашу религиозность, образуя «индивидуальный религиозный опыт повседневности»[14], благодаря которому вера формируется по логике индукции[15].
Бергеру вторит Томас Лукман, развивая его мысли о религии как способе выхода за пределы биологической природы человека. Наблюдая за тем, как официальная религия теряет свои позиции в современном мире, а «внецерковная» религиозность при этом вполне уверенно их сохраняет, он пришел к выводу о существовании «видимой» и «невидимой» религии. К первой он отнес церковные формы, а ко второй – всеобщие социальные формы. Таким образом, он полагал, что реальная религиозность не ограничена рамками церковности, хотя и взаимосвязана с ней. Религиозность в современном мире «рассыпана» по всему обществу. Понятия, которые некогда были связаны с религией, перестают быть таковыми. В частности, например, брак (одно из церковных таинств) стал вполне светским, но не утратил высшего смысла, который осознает любой человек, даже не будучи религиозным. Именно такая «невидимая религия» является неотъемлемой частью общества, особенно ярко проявляя себя в коммунах, политических группах, молодежных контркультурах и любых других сплоченных формах общения с минимумом формальных установок.
Пожалуй, главная проблема сторонников соединяющей тенденции заключается в том, что они сделали главный акцент на феноменах Общего откровения, в первую очередь, совести. И при этом практически проигнорировали Частное откровение, которое и придает основной смысл и упорядоченность подобного рода знаниям. Бесспорно, любой человек независимо от веры обладает определенным нравственным чувством. Но оно осознается им очень ограниченно. Этот минимум знаний необходим для того, чтобы придать движению души нужное направление, но не раскрыть Истину в ее непосредственной ясности. При этом, даже обретя Истину, человек сохраняет определенную долю ограниченности, однако уже способен компенсировать ее непосредственным водительством свыше. Таким образом, исследования сторонников данной тенденции интересны только в плане изложения определенных аспектов религии, но не целостной картины.
Религиоведческий подход
Перейдем к рассмотрению «внешнего» подхода к изучению религии, который представляет собой современную науку о религии – религиоведение. Во второй половине XIX в. она зародилось на стыке философии, социологии, психологии, филологии, антропологии, фольклористики, мифологии и других наук. Уже на ранней стадии развития в религиоведении сформировались тесно взаимосвязанные, но при этом относительно самостоятельные религиоведческие дисциплины: философия религии, социология религии, психология религии, феноменология религии и история религии. В совокупности они представляют собой общий научный взгляд на религию, изучая те ее проявления, которые доступны научным методам. Таким образом, достигается главная цель – формирование общих законов развития и функционирования религии. Вкратце рассмотрим эти дисциплины, поскольку «взгляд со стороны», совместно с богословским подходом, позволит получить нам целостную и законченную картину сложного феномена под названием «религия».