Ксенакис Стефанос - Жизнь это подарок. 102 истории о том, как находить счастье в мелочах стр 4.

Мы планируем отпуск лучше, чем свою жизнь. Жизнь мы пускаем на самотек. Куда она движется, если ты не задал координаты? На исходе своих лет ты жалуешься, что жизнь была к тебе несправедлива. Это ты был к ней несправедлив. А вместе с ней и к самому себе. Свой отпуск ты организуешь со всей тщательностью: у какого турагента купишь путевку, самолетом какой авиакомпании полетишь, в какой гостинице остановишься, какие достопримечательности увидишь. При этом твоя жизнь напоминает неубранную постель. Всякий раз, когда она попадает в поле зрения, у тебя портится настроение, но ты все-таки ее не застилаешь. А ведь кровать сама себя не заправит.

У всех великих были цели. И очень амбициозные. Они хотели изменить мир. Они точно знали, куда им нужно этот мир привести и как это сделать. Они задавали координаты на старте, а дальше оставалось только упорно работать. Их мечта была такой реальной в их головах и в их душах, что для них она исполнялась раньше, чем это становилось очевидно окружающим. Ганди, Мандела, Эдисон, Мартин Лютер Кинг, Кеннеди, Дисней, Джобс – лишь немногие примеры.

Их мечта была их компасом, их жизнью. Легче было лишить их жизни, чем мечты. У Хелен Келлер[3] спросили, что такое жизнь без зрения.

Стервелла де Виль

Вечер воскресенья. В самый конец недели я успеваю втиснуть последнюю пробежку. Около восьми я заезжаю в кафе в Глифаде купить бутылку холодной воды. Паркуюсь вторым рядом. Касса на расстоянии от силы десяти метров от моей машины. Согласен, припарковался я с нарушением правил, но на пожизненное не тянет.

Я уже было собрался выйти из своего «смарта», как почувствовал на себе чей-то взгляд. Будь я магнитом, меня сразу бы притянуло «железо» в этом взгляде. Оборачиваюсь посмотреть. В машине, которую я заблокировал, сидит, положа руку на руль, женщина и пронзает меня смертоносным взглядом, как мама-тигрица, когда ее тигренок в опасности. Ее взгляд испепеляет, брови грозно сведены. Она что-то говорит, но я не слышу. Я почти физически ощущаю ее гнев, но не отвечаю ей. Она злится не на меня, это что-то внутри нее самой. Я запускаю двигатель и хочу сдать назад, чтобы позволить ей проехать.

Тут происходит странное – задняя передача не включается. Я пытаюсь снова. Никакого результата. Кажется, рассерженная дама прокляла вместе со мной и мой автомобиль. Прежде с ним такого не случалось. Я растерялся. Дама уже вне себя, еще чуть-чуть – и она взорвется от злости. Она делает резкий маневр, чтобы выехать. Я выключаю двигатель и запускаю его снова в надежде, что «смарт» заработает. В конце концов мне удается сдвинуться с места. Женщина дает по газам в стиле Стервеллы де Виль[4] и уезжает.

Возможно, раньше я вступил бы в перебранку, но не теперь. Я знаю, насколько ценна моя энергия, так что храню ее как зеницу ока. Я умею укрощать свой гнев. Я умею уходить от токсичных людей. Я знаю, что в случившемся конфликте не было ничего личного: что бы я ни сделал и что бы ни сказал, это не помогло бы.

Мой отец в таких случаях обычно говорил: «В одно ухо влетело, в другое вылетело». Это не так сложно, главное – тренировка.

Когда я был маленьким, я с трепетом смотрел на проносящиеся мимо велосипеды и даже представить не мог, что однажды и сам так смогу. Я научился. Точно так же я научился держаться подальше от токсичных людей.

Никогда после у моего автомобиля не было проблем с задним ходом.

Нужно просто научиться держаться подальше от токсичных людей.

Корни

Каждое лето мы приезжаем на остров Хиос в Эгейском море. Наша семья отсюда родом. Сколько я себя помню, родители всегда старались, чтобы мы регулярно там бывали и не отрывались от своих корней. Благодаря родителям я полюбил это место. Теперь я делаю то же самое для своих дочек.

За час-два до отплытия корабля к причалу Е2 в Пирейском порту тянется длинная вереница автомобилей. На причале непременно встречаешься с друзьями, которые тоже направляются со своими семьями на остров, или знакомишься с новыми людьми. Улыбки. Шутки. Следующая остановка – корабельная каюта. Девочки забираются на койки, радуются, мечтают о том, кто где будет спать, принимаются строить домики под одеялами, как будто мы проведем в каюте много дней, а не какие-то шесть часов. Затем мы c палубы попрощаемся с портом, понаблюдаем за корабельными маневрами и насладимся видом удаляющегося Пирея, который растворяется вдали, как в старом черно-белом кино.

В ресторане мы попросим столик у окна. Стюарды в белоснежных рубашках примут наш заказ. Я всегда беру рис с подливкой. Его всегда ел мой отец, а он был капитаном и знал толк в таких вещах. Потом мы вернемся в каюту и будем рассказывать истории при лунном свете. Я не знаю, кто из нас больше этого хочет: они слушать или я рассказывать. Они всегда засыпают посреди рассказа. Я устраиваюсь на верхней койке вместе с младшей дочерью. Она у стенки, чтобы не упала; так ложилась моя мама, когда мне самому было шесть. В 4:30 утра прозвонит будильник. За окном еще глубокая ночь. Стюарды постучат в дверь нашей каюты: «Хиос, прибываем» – и зажгут свет, чтобы мы снова не заснули. Мимолетное раздражение от раннего подъема тут же проходит. Я встану первым, чтобы вовремя разбудить дочек и взять их на руки, как делал мой отец.

По дороге в гостиницу мы оставляем в темноте справа от нас старые ветряные мельницы. Моя младшая дочь рассказывает сестре все, что знает про мельницы. Сестренка спит. Я с трудом сдерживаю смех. Дальше памятник пропавшему моряку. Здесь гуляла моя любимая тетя, а теперь она гуляет где-то в раю и улыбается, наблюдая сверху за нашими делами.

Приезжаем в гостиницу. Младшая тащит одной рукой свой чемодан, а второй катит самокат. Она упрямо отказывается оставлять его в машине. В темноте самокат со своими светящимися колесами выписывает восьмерки, ноги у моей дочери заплетаются, но только она понимает, насколько важно не бросать самокат, только она может ощутить богатство детства.

Мы заходим в номер в начале шестого. У малышек нет настроения укладываться спать. У меня в их возрасте тоже не было. Младшая открывает холодильник. «А где сладости?» – спрашивает она недоуменно и разочарованно. «Мы завтра купим их в городе», – успокаиваю ее я. Надо уложить их спать. Погладили спинки, животики, рассказали истории, и вскоре мы все втроем проваливаемся в сон, вповалку, в прямом смысле этого слова.

С первыми лучами солнца старшая вскакивает, как пружина. «Я собираюсь в гости к дедушке и бабушке», – сообщает она. Я прошу ее меня чмокнуть, что она поспешно и выполняет.

Подумать только, мы же только что прибыли на остров.

Конец ознакомительного фрагмента.