Всего за 549 руб. Купить полную версию
23 Данный миф лучше, чем любой другой, иллюстрирует природу коллективного бессознательного. На этом уровне мать одновременно стара и молода, она – и Деметра, и Персефона, а сын – супруг и спящий младенец, слитые воедино. Несовершенства реальной жизни с ее трудностями адаптации и многочисленными разочарованиями, разумеется, не могут соперничать с подобным состоянием неописуемой полноты и удовлетворения.
24 В случае сына фактор, порождающий проекции, идентичен материнскому имаго, который, следовательно, воспринимается как реальная мать. Проекция может быть устранена лишь тогда, когда сын увидит, что в царстве его психики присутствует образ не только матери, но и дочери, сестры, возлюбленной, небесной богини и хтонической Баубо. Каждая мать и каждая возлюбленная вынуждены становиться носителем и воплощением этого вездесущего и вечного образа, который соответствует глубинной реальности в мужчине. Данный губительный образ Женщины принадлежит ему; она представляет собой ту верность, от которой, в интересах жизни, он иногда должен отказаться; она – столь необходимая компенсация за риски, трудности и жертвы, кои неизменно завершаются разочарованием; она – утешение за всю горечь жизни. В то же время она – великая фокусница и соблазнительница, которая вовлекает его в жизнь, причем не только в ее разумные и полезные аспекты, но и в ее пугающие парадоксы и двусмысленности, где добро и зло, успех и крах, надежда и отчаяние уравновешивают друг друга. Поскольку она представляет для мужчины величайшую опасность, то и требует от него наибольшего, на что он способен; и, если оно в нем есть, она это получит.
25 Этот образ – «Госпожа Душа», как назвал его Шпиттелер. Со своей стороны я предложил термин «анима» как подчеркивающий нечто специфическое, для чего слово «душа» слишком общее и расплывчатое. Эмпирическая реальность, выраженная понятием анимы, образует крайне драматическое содержание бессознательного. Это содержание можно описать рациональным, научным языком, но тогда теряется его живой характер. Посему при описании живых процессов психики я намеренно и сознательно отдаю предпочтение драматическому, мифологическому способу мыслить и говорить, ибо он не только более выразителен, но и более точен, нежели абстрактная научная терминология, питающая надежды, будто ее теоретические формулировки в один прекрасный день удастся выразить через алгебраические уравнения.
26 Фактором, порождающим проекции, является анима или, точнее, бессознательное, представленное анимой. В снах, видениях и фантазиях она всегда появляется в персонифицированной форме, показывая тем самым, что олицетворяемый фактор обладает всеми характерными признаками существа женского пола[6]. Она не изобретение сознания, но спонтанный продукт бессознательного. Не является она и фигурой, замещающей мать. Напротив, высока вероятность, что нуминозные качества, придающие материнскому имаго столь опасное могущество, проистекают от коллективного архетипа анимы, который заново воплощается в каждом ребенке мужского пола.
27 Поскольку анима – архетип, который обнаруживается у мужчин, разумно полагать, что некий эквивалентный архетип должен присутствовать и у женщин; ибо как женский элемент компенсирует мужчину, так и мужской компенсирует женщину. Я, однако, вовсе не хочу, чтобы данный аргумент создавал впечатление, будто эти компенсаторные отношения выведены путем дедукции. Напротив, чтобы эмпирически постичь природу анимы и анимуса, понадобился долгий и разнообразный опыт. Таким образом, все, что мы можем сказать об этих архетипах, либо поддается непосредственной проверке, либо представляется высоко вероятным, учитывая имеющиеся факты. В то же время я полностью отдаю себе отчет в том, что мы обсуждаем лишь первые исследования в этой области, которые по самой своей природе могут носить лишь предварительный характер.
28 Как мать для сына, так и отец для дочери представляются первыми носителями продуцирующего проекции фактора. Практический опыт таких отношений включает множество индивидуальных случаев, представляющих все возможные вариации одной и той же основной темы. Следовательно, их краткое описание может быть только схематическим.
29 Женщина компенсируется маскулинным элементом, а потому ее бессознательное несет на себе, так сказать, маскулинный отпечаток. Это приводит к существенному психологическому различию между мужчинами и женщинами, в связи с чем я назвал порождающий проекции фактор у женщин «анимусом», что означает «разум» или «дух». Анимус соотносится с отцовским Логосом так же, как анима – с материнским Эросом. Однако я не стремлюсь дать этим двум интуитивным понятиям чересчур специфическое определение. Я использую Эрос и Логос просто как концептуальных помощников для описания того факта, что сознание женщины характеризуется связующими качествами Эроса в большей степени, чем различением и познанием, ассоциирующимися с Логосом. У мужчин Эрос – функция отношений – обычно менее развит, чем Логос. У женщин, напротив, Эрос есть выражение их истинной природы, тогда как их Логос зачастую бывает не более чем прискорбной случайностью. В кругу семьи и друзей он дает начало недопониманию и обидным истолкованиям. Это происходит потому, что он состоит из мнений вместо размышлений; под мнениями я подразумеваю априорные предположения, претендующие на абсолютную истинность. Подобные предположения, как всем нам хорошо известно, могут быть крайне раздражающими. Поскольку анимус обожает спорить, его лучше всего наблюдать во время тех дискуссий, в которых обе стороны считают себя правыми. Мужчины могут спорить и по-женски, когда бывают одержимы анимой и превращаются, таким образом, в анимус своей собственной анимы. Для них вопрос становится вопросом их личного тщеславия и чувствительности (как если бы они были женщинами); для женщин же это вопрос силы, будь то силы истины, справедливости или какого-нибудь «изма», поскольку об их тщеславии уже позаботился парикмахер и портной. В женской аргументации важную роль всегда играет «Отец» (то есть сумма устоявшихся мнений). Сколь бы дружелюбным и любезным ни был Эрос женщины, никакая логика на свете не способна поколебать ее, если она находится во власти анимуса. Нередко у мужчины возникает ощущение (и он не так уж заблуждается), что только соблазнение, побои или насилие могут ее переубедить. Он не осознает, что эта в высшей степени драматическая ситуация мгновенно пришла бы к банальному и тихому завершению, если бы он покинул поле боя и предоставил право продолжать сражение другой женщине (своей жене, например, если она сама не есть тот «боевой конь»). Данная разумная мысль никогда или почти никогда не приходит ему в голову, ибо ни один мужчина не способен беседовать с анимусом более пяти минут, не рискуя при этом пасть жертвой собственной анимы. Всякий, у кого хватит чувства юмора, чтобы беспристрастно выслушать последующий диалог, будет поражен огромным количеством банальностей, избитых истин, вставленных не к месту, клише из газет и романов, всякого рода общих фраз, перемежающихся вульгарными оскорблениями и умопомрачительным отсутствием логики. Это диалог, который, независимо от его участников, повторяется бесчисленное множество раз на всех языках мира и всегда остается в сущности одинаковым.
30 Данный примечательный факт объясняется следующим обстоятельством: когда анимус и анима встречаются, анимус обнажает меч силы, а анима источает яд иллюзий и соблазна. Исход вовсе не всегда бывает отрицателен, так как оба имеют равные возможности влюбиться (особый случай любви с первого взгляда). Язык любви отличается удивительным однообразием и пользуется старыми формулами с завидным постоянством, в результате чего двое партнеров вновь оказываются в банальной коллективной ситуации. При этом, однако, они пребывают в иллюзии, будто их отношения в высшей степени индивидуальны.
31 И в своих положительных, и в своих отрицательных аспектах отношение анима/анимус всегда «анимозно»; то есть оно эмоционально и, следовательно, коллективно. Аффекты понижают уровень отношений и приближают их к общей инстинктивной основе, в которой уже нет никакой индивидуальности. Очень часто отношения следуют собственному курсу независимо от самих участников, которые и не подозревают, чтó с ними случилось.