Всего за 9.95 руб. Купить полную версию
– Вроде правильно едете, а, бабы?
Бабы загалдели, привычно заспорили, но быстро пришли к согласию, подтвердили: да, мол, правильно, езжай, не сворачивай, на самый юг и попадешь.
– А есть другой выезд? – закинул удочку Умнов.
– Смотря куда, – раздумчиво заявила ответчица с рюкзаком.
– Куда-нибудь.
– Это как? – не поняла женщина, и остальные с подозрением уставились на Умнова.
– Ну, не на юг. На запад, на восток… Вообще из города.
– Больше нету, – уже не слишком приветливо отрезала женщина с рюкзаком. – Если только через центр и по Гоголя, а там на Первых Комиссаров… Но оттуда все равно – на Мясниковку… Нет, другого нету, только здесь…
– Спасибо, – расстроенно сказал Умнов и пошел к машине.
Женщины глядели ему вслед, как недавно – мальчик с велосипедом.
У машины Умнова поджидал знакомый капитан ГАИ.
– Катаетесь? – блестя фиксами, спросил капитан.
– Пытаюсь уехать.
– А там уж Лариса с ног сбилась: где товарищ Умнов, где товарищ Умнов? И Василь Денисыч три раза звонил… Возвращаться вам надо, Андрей Николаевич. У вас – программа.
– Какая, к черту, программа? – устало огрызнулся Умнов. – Я уехать хочу, понимаете, у-е-хать!
– Никак нельзя, – огорчился капитан. – Василь Денисыч обидится.
– Ну и хрен с ним.
– Па-пра-шу! – голос капитана стал железным. – Хоть вы и гость, но выражаться по адресу начальства не имеете полного права.
– Ладно, не буду, – согласился Умное, обреченно садясь в машину. – Ведите меня, капитан. К кому там? К Ларисе, к Василь Денисычу, к черту-дьяволу! Ваша взяла…
– А наша всегда возьмет, – ответил капитан веским голосом Василь Денисыча, пошел к мотоциклу, оседлал его, взнуздал, махнул Умнову рукой в рыцарской краге: следуйте за мной, гражданин…
Кремовый директор встретил Умнова так, будто тот и не сбегал по-английски, будто тот просто-напросто погулять вышел, подышать свежим воздухом древнего города.
– Возьмите ваши денежки, – протянул директор десятку. – Оптом заплатите, если уезжать станете… И кстати: номерок ваш двенадцать рубликов тянет. Не дороговато? А то мы профсоюз подключим, поможем…
– Спасибо, – надменно сказал Умнов, – обойдусь.
Ему весьма не понравилось слово «если», проскочившее в речи директора. Что значит: «если уезжать станете»? Конечно, стану! Кто сомневается?.. Да директор, похоже, и сомневается… Что они тут, с ума все посходили?.. Что я им – вечно здесь жить буду, политического убежища попрошу?.. Шапка в газете: «Журналист из Москвы просит политического убежища в древнем Краснокитежске»… А также в Красноуфимске, Краснотурьинске, Краснобогатырске и Краснококшайске… Кстати, а как их газетенка зовется?
– Кстати, – спросил он, – а как ваша местная газета зовется? И есть ли таковая?
– Есть, как не быть, – малость обиженно сказал директор. – А называется она просто: «Правда Краснокитежска».
Вот вам и здрасте – весело думал Умнов, подымаясь по лестнице на второй этаж – к собственному номеру. Дожили: правда Краснокитежска, правда Заполярья, правда Сибири, Урала и Дальнего Востока. Городская, областная, районная. Везде – своя. Пусть ма-а-аленькая, но своя. И что самое смешное, все это – липа, во всех «правдах» – газеты имею в виду – одно и то же печатается. Что Москва присылает, то и печатается: тассовские материалы, апээновские. Ну и кое-что от себя, от родного начальства: про передовой опыт, про трудовые маяки, про лося в городе… Так что «Правда Краснокитежска» – это, братцы, от пустого самонадувания. Пырк иголочкой – и нет ничего, лопнул пузырь! Как там у Киплинга: города, ослепленные гордостью…
Странен человек! Только что в страхе пребывал, бессильной злобой наливался, дали бы автомат – очередью по всем ларисам, василям денисычам, по всем этим серым, кремовым, разноцветным.