Всего за 259.9 руб. Купить полную версию
Довольно! прогремел офицер. Именем императора, откройте, или
О, вот перед именем императора я сдаюсь! Осажденный бросил на стол пистолет. Сейчас я открою вам, мсье, хотя и не знаю, что вам от меня надо Но придется чуть-чуть подождать: я с трудом спускаюсь по лестнице.
С этими словами он отошел к сундуку и совершил настоящий подвиг: стиснув зубы, чуть не плача от боли, влез на сундук и на стул и концом костыля задвинул деревянную крышку люка, которую позабыл задвинуть Антуан Потом Огюст спустился на пол, подвинул сундук на место, поставил к стене стул.
С лестницы он спустился на этот раз очень медленно, и жандармы уже опять начали колотить в дверь прикладами.
Да не стучите же, открываю! закричал через дверь Огюст. Только имейте в виду, господа: я доверяюсь вашей чести и отдаю себя в ваши руки. Если вы убьете меня, моя кровь навсегда запачкает ваши мундиры
Он отодвинул оба засова. Створки двери тут же распахнулись, и офицер, первым вбежав в коридор, приставил острие сабли к груди юноши.
Где ты прячешь его, негодяй?! Говори, или я
Клянусь вам, я один в этом доме! В синих глазах Рикара, обращенных на жандарма, были недоумение и упрек. Клянусь вам Божьей Матерью, мсье, я здесь один
Обыщите дом! резко приказал офицер. Но знай, висельник: если заговорщик все-таки здесь, ты живым отсюда не выйдешь!
Через пятнадцать минут, вломившись по очереди во все помещения дома и все в них обшарив, жандармы доложили командиру, что дом действительно пуст.
Так какого же дьявола ты нам не открывал, негодяй?! набросился офицер на Огюста.
Откуда я знал, кто вы такие! Молодой человек вытер ладонью пот с висков и тверже стиснул левой рукой костыль, ибо его пошатывало. Мало ли кто наденет форму Дом-то не мой, да мне и самому страшно стало Простите меня, мсье!
Офицер минуту колебался, принимая решение, потом опустил саблю.
Как ваше имя? спросил он юношу.
Огюст Рикар. С вашего позволения, отставной сержант 9-го Конногвардейского полка. Ранен во время боевых действий в Италии, в июле этого года.
Хм! Герой Ну ладно Будем считать, сержант, что вы со страху наделали глупостей. Но впредь относитесь поуважительнее к представителям закона. Идем, ребята. И Где этот сосед, что нам наболтал чепуху?
Но того уже и след простыл.
Побранившись, на этот раз в адрес соседа, жандармы уселись на коней и ускакали, подняв на узкой улочке тучу рыжеватой пыли.
Огюст поднялся к себе и в совершенном изнеможении упал на стул. Спустя некоторое время над ним заскрипел люк, и Антуан в полном смысле слова свалился ему едва ли не на голову. Он заливался смехом, хотя на щеках его все еще блестели дорожки слез.
Уехали, убрались! закричал он, обнимая своего друга и в бешеном порыве едва не опрокидывая стул вместе с ним. Я спасен! Спасен!
Только не пляши перед самым окном! весело отбиваясь от его сумасшедших объятий, проговорил Рикар. Как бы тебя опять не заметил этот соглядатай. Больше, кажется, в доме напротив никого нет: то ли на ярмарке, то ли Бог их знает где. И счастье: из-под двери-то нашей крыши не видно, а из окон этого дома вполне.
Ты спас меня, Огюст! Ты меня спас! Боже, Боже, я тебе обязан навеки, Огюст, навеки! Ах, Огюст Но это какая-то чертовщина Откуда ты узнал об этом люке?
Я о нем не знал, покачал головой Рикар.
Глаза Антуана округлились.
Но
Ты же помнишь: меня мучила эта лестница Я не мог понять, для чего она там, на крыше И вот когда мы с тобой оказались в ловушке, вдруг сообразил. Жил здесь, должно быть, сто лет назад какой-нибудь ростовщик или ювелир, боялся ежечасно, что его ограбят или зарежут. Ну и придумал эти люк и лестницу. А едва я это понял, остальное было уже просто: я мысленно нарисовал разрез дома, рассчитал, от какого места начинается лестница, ну и высчитал, за каким квадратом потолка спрятан люк.
Ты гений! закричал Модюи.
Ага, признаешь! Огюст расхохотался.
Признаю! Признаю и скажу это кому угодно! Мой отец, поверь, устроит тебе нужные знакомства, а я
Знакомства я сам себе устрою. Рикар озорно подмигнул товарищу. Мне теперь есть что показать хоть самому Шарлю Персье[5]. Ну а ты, надеюсь, и так был мне другом.
Да, Огюст, но теперь скажи только слово, и я отдам тебе свою жизнь.
Мне она не понадобится, Антуан, мне хватит и своей Надеюсь Что теперь ты будешь делать?
Модюи вздохнул:
С наступлением темноты выберусь из города и отправлюсь в Булонь, к родственнику отца. Покуда отец не купит в очередной раз благосклонности префекта, мне придется остаться там. Но потом О, потом я во всем тебе помогу, можешь не сомневаться. И с заказами, и с деньгами. Уж теперь-то отец для тебя раскошелится.
Огюст опять засмеялся, на этот раз печально.
Моя благосклонность будет стоить дешевле, франков пятьсот я, возможно, и возьму у него в долг. Ах, Антуан, как противно быть бедным Тебе этого не понять Впрочем, я обязательно разбогатею.
С таким-то талантом! Я не сомневаюсь! Конечно!
Антуан готов был сейчас согласиться с любыми словами своего друга. Он все еще находился в состоянии, близком к истерике, но то была уже буйная истерика спасенного, истерика ликования, и Огюст, недавно испытавший страх смерти, понимал это состояние