- Но, Великая Богиня, - ахнул Нингишзида, обращаясь почему-то именно к ней, - ведь следопыты тагар никогда не были лучше сангасоев. Зачем обижать твоих достойных сыновей недоверием?
- Великая Богиня, - пробормотала Каэ с непередаваемой интонацией, Великая Богиня, которая не может защитить свой народ. Ну что же, - она обернулась к Барнабе, - вот нас и настигло. Даже если бы я и захотела отсидеться за горами, то не получится: мой враг пришел за мной. А я, - она жалобно обвела глазами собеседников, - даже не знаю, где он.
Барнаба смутился:
- И я не знаю. Хотя должен был бы иметь об этом какое-то представление.
Каэтана решительно поднялась из кресла.
- Хорошо, Барнаба, ты обедай, постигай великую науку гурманства. Думаю, что Тхагаледжа и Нингишзида будут тебе такой же прекрасной компанией, как и мне. А я буду у себя. После обеда, - кивнула она жрецу, - приходи. Я дам тебе несколько распоряжений.
- Но...- начал было тот.
- После обеда, - раздельно сказала Каэ.
Татхагатха только прерывисто вздохнул: о чем прикажете говорить со Временем во время обеда и как тут изъясняться без неудачных каламбуров?
Когда, спустя два часа, Нингишзида, Тхагаледжа и довольный и отдувающийся Барнаба вошли в правый притвор храма, разыскивая богиню, их глазам предстало знакомое и совершенно недвусмысленное зрелище. Каэтана стояла посреди комнаты, облаченная в дорожный мужской костюм, подпоясанная широким поясом с металлическими наборными пластинами, и прилаживала перевязь для двух мечей, которые лежали перед ней на столе.
- Все-таки решила уйти, - не то спросил, не то утвердил жрец.
- Пора. - Интагейя Сангасойя наконец справилась с перевязью и занялась дорожным мешком. - Мне нужно все приготовить в дорогу и быть готовой отправиться в путь в любую минуту. Не мешайте мне, а лучше помогите проверить, не забыла ли я чего.
Она некоторое время сосредоточенно копалась в вещах, бормоча что-то под нос.
- Покой - страшная штука. Стоит пожить на одном месте полгода, как начинает казаться, что я ничего не смыслю в путешествиях. - Каэ лукаво подмигнула. - И должна с прискорбием отметить, что это на самом деле так. Например, забыла средство для добывания огня - любое, огниво хотя бы.
- А кто тут богиня? - невзначай обронил Барнаба.
- Это не имеет принципиального значения. Со своими "божественными" способностями я уже имела кучу хлопот. Предпочитаю не связываться...
- Может, ты все-таки торопишься? - с надеждой в голосе произнес правитель. - Что делать нам, когда ты уйдешь?
- Как говорит один мой знакомый император, пора становиться тираном. Буквально никто не считается с решением вышестоящей инстанции... Ты хочешь спросить, что вам делать, если я не вернусь?
Татхагатха промолчал, но по его лицу было видно, что именно это он имел в виду.
- Я надеюсь вернуться и на сей раз, потому что не имею права на роскошь оставить этот мир на произвол судьбы, - сказала она и неожиданно захихикала.
Нингишзида позволил себе высоко поднять бровь в знак недоумения. Барнаба же не стал деликатничать:
- Что это ты вдруг развеселилась?
- Да так, услышала себя со стороны... Тоже мне спасительница мира. - Она помрачнела. - Самое страшное: понимаешь свою собственную беспомощность и вместе с тем знаешь, что действительно должна сделать все, чего сделать не можешь, потому что больше некому. Ладно, это сантименты. А вам надлежит готовиться к войне - к последней войне, в которой не будет проигравших. Вы должны знать, что после нее существовать будет только один из нас: или мы, или наш враг. Хотелось бы все-таки, чтобы остались именно мы. Только вот гарантий никаких нет и быть не может.
- Ты считаешь, что это время уже наступило? - спросил Тхагаледжа.