Всего за 429 руб. Купить полную версию
Кьеркегор подарил нам прямое напутствие, хотя не занимался специально воспитанием детей, всю свою концепцию проверяя на себе и других взрослых людях. Он особо подчеркивал, что коммуникация, пробуждающая самость (способствующая становлению персональности), всегда является именно Событием, то есть несет элемент необязательности и неожиданности. Время таких коммуникаций точечное, а не непрерывное. Кьеркегор ведет речь о необходимости рассказывать ребенку всякие фантастические истории и беседовать с ним на этот счет, умело (по-сократовски) задавая ситуацию так, чтобы нить разговора перешла к самому ребенку. При этом он подчеркивает, что это «должно быть импровизацией, а не происходить в определенное время и в определенном месте; что ребенку нужно с самого раннего возраста испытать на опыте, что радость – это счастливая констелляция, которой нужно наслаждаться с благодарностью, но также уметь вовремя прервать…» (Кьеркегор, цит. по Щитцова, 2006, с. 369). Как этот принцип кажущейся спонтанности перенести в формат регулярных занятий, знает только очень хороший педагог или психолог, который с внутренним согласием ведет «Жизненные навыки». В следующей главе мы продолжим разговор, теперь уже не философский, а психологический о том, как же все-таки расспрашивать собеседника, «возвращая его к самому себе».
Глава 2
Школа расспрашивания. Слушать и слышать
Давайте учиться спрашивать. В основании этого умения лежит более глобальное – умение видеть и слышать, не просто смотреть и слушать, но видеть и слышать. Однако не следует самим себе задирать планку: посмотрел и все сразу увидел – это разрушительная установка. Установка феноменолога иная: понимание – очень важное дело, поэтому оно требует времени. Не жаль времени и терпения на то, что представляется мне действительно ценным. Если я нахожу достаточно времени для разговора с тобой, значит, ты имеешь ценность. Нет более надежного способа показать это ребенку, как уделить ему столько времени, сколько нужно, и всерьез отнестись к тому, что он говорит.
Гуманистическая и экзистенциальная психология и психотерапия XX века, иногда сама того не зная, развивала идею косвенного сообщения С. Кьеркегора. Напомним, датский философ считал этот способ коммуникации тем средством, который в конце концов и делает человека личностью. М. Бубер ввел понятие Встреча, К. Роджерс по-своему его развил, М.М. Бахтин провел удивительное философское обоснование коммуникации двух различных личностей, назвав его Со-бытием. В русском языке событие – это не только нечто, что нельзя сделать, а можно только дождаться, встретить, оно может произойти, но им нельзя управлять «в лоб». Событие – это также Со-Бытие, то есть бытие вместе с кем-то, нечто, что требует Другого и его инаковости, непохожести на тебя. Только тогда между двумя участниками диалога в напряженном поле встречи возникает нечто новое.
В практической психологии образования сегодня не хватает добротных курсов по феноменологической и экзистенциальной философии. Психологу приходится на собственном опыте, методом проб и ошибок учиться не брать фальшивых нот. Насколько более эффективным и продуктивным оказался бы труд практического психолога, если бы «типичные ошибки начинающих» были кем-то просто описаны и обозначены. Вот, к примеру, ты замечаешь, как трудно не попадаться на провокации подростков, когда кто-нибудь из них вдруг заявляет: «Инвалидов надо убивать!», или что-то подобное. Эта или другая фраза – каждого можно при желании задеть за живое. И вот ты уже обнаруживаешь себя активно рассуждающим в духе: «Как такое вообще можно говорить?!» Провокации были у подростков во все времена, но уже 25 веков назад появился сократический диалог, главная хитрость которого состояла в том, чтобы как раз на такие провокации не реагировать ожидаемым образом. Сократ встречал чужую точку зрения открыто и без подозрений: как интересно, давайте обсудим это подробнее! Простая установка: если ребенок так считает, значит, у него есть для этого какие-то основания. И они заслуживают моего внимания, потому что должны быть прояснены с моей помощью для самого автора провокационного заявления. Но речь не идет о допрашивании. Скорее о способе, которым можно подтолкнуть собственный разговор ребенка на эту тему. Вопросы, наполненные интересом, а не страхом. Истинное принятие всерьез и желание понять, а не пикировка в угрожающей ситуации. Далее мы подробнее рассмотрим этот способ разговора, который был создан А. Лэнгле и в экзистенциальном анализе получил название метод проверки позиции.
Вы хорошо знаете из собственной практики, и тренинговой, и консультативной, что невозможно выстраивать отношения с детьми, если не умеешь (избегаешь) конфронтации. В самом деле, для детей, которые выбрали стиль самонадеянный, агрессивный, заносчивый, умелая уважительная конфронтация – лучшее, что мы можем сделать для развития их персональности. Они как бы ждут, что кто-то их остановит. Но одновременно – и в этом их проблема – они любое сопротивление воспринимают как вызов и начинают упрямо настаивать. В такой приглашающе-отталкивающей манере проходит их общение с миром. Это, однако, не значит, что они не нуждаются в понимании. Можно сказать: они ищут своего Сократа.
На то, как умел конфронтировать Сократ, приходили посмотреть со всей Греции. Это было красиво, потому что он никогда не возражал в открытую. Беседа Сократа никогда не переходила в дебаты – некоторый вид «бодания», пусть и с культурными аргументами (как, например, во время дебатов на выборах американского президента). Сократ не сопротивлялся и тем самым лишал противника опор – ведь опираться можно лишь на то, что сопротивляется. Собеседник проваливался, потому что Сократ неожиданно реагировал на провокацию – он ее как провокацию и не видел. Как будто бы наивно полностью и с доверием принимал, только хотел получше разобраться.
Конфронтация полезна не только с заносчивыми и невнимательными к чувствам других детьми. Также она нужно в работе с теми, кто из-за своей устойчивой позиции в каком-то вопросе испытывает блокировку, не может продвинуться и быть собой, то есть сам к себе тоже невнимателен, потому что несет свою позицию, как очки, которые делают его полуслепым. Позиции такого рода обычно связаны с само-отношением: «у меня не получится», «я должен быть первым или не стоит даже пробовать», «я никому не понравлюсь никогда» и все такое, хорошо нам с вами известное и из собственного подростничества, и из более позднего опыта…
Метод проверки позиции построен на принципе большей открытости к себе и к миру. Он близок к классической сократовской беседе. Есть, правда, разница: Сократ никогда не употреблял слова «чувства», он вообще напрямую не обращался к переживаниям. Это неудивительно, у него самого была (о, ирония!) одна устойчивая позиция – чувства низменны и второстепенны, лишь разум заслуживает интереса философа, через него совершенствуется человек[7]. Может быть, именно поэтому диалоги Сократа очень длинные. Мы существенно сокращаем время беседы, когда в какой-то момент оборачиваем нашего собеседника к тому, что он все-таки чувствует в связи с его убеждением.
Итак, что такое позиция? Это пред-решение о моем поведении (подготовленная решимость). Это как персональное правило, которое я для себя установил. Позиция появляется не сразу, она вырастает из неоднократно подтверждаемого каким-то личным опытом суждения. То есть у позиции всегда есть история. Позиция – больше, чем мнение, и в ней в отличие от мнения меня как личности содержится больше. Правильность позиции ощущается настолько сильно, что у человека есть готовность ориентироваться на нее в действии (это убеждение, и оно имеет для человека характер правды). Можно выделить следующие ступени формирования позиции.