Служанка, словно не доверяя стюарду, несла в руках заварочный чайник, и войдя в каюту быстро — боясь, что может не устоять при качке — поставила на стол.
— Все в темноте сидите, миледи? — громко спросила она.
— Я не могу зажечь лампу, — ответил Конрад, словно вопрос был адресован ему. — Бриггс, посмотри, можно ли ее починить?
— Да, сэр!
Стюард поставил поднос на стол.
— Кузина, когда выпьете чаю, можете вернуться в свою каюту, — произнес он нарочито спокойным голосом.
Сказав это, он вышел, раздумывая, что бы было, если бы он не зашел проведать Делору после битвы.
К облегчению Конрада, его ждало много работы, кроме того, по различным причинам его желали видеть несколько офицеров.
Весь оставшийся вечер он не видел Делоры и, вернувшись в свою каюту, долгое время не мог заснуть, спрашивая себя, не одиноко ли ей сейчас без него.
«Что же мне теперь делать?» — раздумывал он, в то время как «Непобедимый» несся вперед во мраке ночи, скрипя и вздыхая, словно сопереживая капитану.
Когда настал новый день, Конрад твердо решил взять себя в руки и убедить Делору в том, что в действительности она не любит его и то, что она назвала любовью — лишь детское влечение.
«В конце концов, в своей жизни она знала не так уж много мужчин, — говорил он себе. — Может ли она быть полностью уверена в том, что это настоящая и долгая любовь?»
Затем он спросил себя, стоит ли умалять то прекрасное неземное чувство, охватившее их, совершая тем самым почти что акт вандализма.
Но затем его мысли возвратились к исходному вопросу.
Что он может сделать?
Он задавался этим вопросом и когда поднялся на полуют, живо представляя себе, как в это время в каюте, прямо под ним, в кровати с синими занавесями, спит Делора; ведь после того, как он оставит ее на Антигуа, ему придется спать в этой же кровати — в одиночестве.
Конрад знал, что эта мысль теперь не оставит его, ибо всего за несколько дней их общения друг с другом Делора сумела полностью покорить его сердце.
И он спрашивал себя, так ли важно, что они знакомы столь малое время.
Он был уверен, что их встреча была предначертана судьбой, возможно, они уже были вместе в прошлых жизнях.
Впервые увидев ее — хотя ранее он гнал эту мысль — Конрад почувствовал что они были когда-то знакомы, и встретились после тысячелетней разлуки.
Поток его мыслей прервало появление гардемарина.
— В чем дело, Кэмпбелл?
— Если вам будет угодно, сэр, леди Делора изъявила желание немедленно видеть вас.
Конрад нахмурился.
Он знал, что по кораблю могут поползти слухи, если станет известно, что Делора посылает за ним в столь ранний час, и решил убедить ее впредь не совершать столь необдуманных поступков.
— Сообщи ее светлости, что я навещу ее при первой возможности.
— Будет сделано, сэр!
Гардемарин убежал, после чего Конрад долго беседовал с боцманом и матросом, стоящим у штурвала. Лишь закончив разговор, он спустился в каюту, в которой его уже давно дожидалась Делора.
Он постучался и, получив разрешение, вошел, придав лицу немного суровое выражение.
Конрад почувствовал, как от одной мысли о встрече с Делорой сердце его забилось сильнее, а стук в висках, не утихавший с того момента, как он впервые поцеловал ее, усилился.
Увидев выражение лица девушки он понял, что за ним послали не по простой прихоти.
— Что произошло?
Некоторое время Делора была не в состоянии говорить; потом собравшись с духом она выпалила:
— Миссис… миссис Мельхиш… она умерла этой ночью!
Эбигейл нашла ее… когда… когда пошла позвать ее.
— Она мертва? Как это произошло?
— Она всегда жаловалась… на слабое сердце… но, вероятно, она так страдала… а я ей не верила… Я чувствую себя такой виноватой… я должна была посидеть с ней во время битвы.
— Ты была в моей каюте в соответствии с моим распоряжением.
— Да, я знаю.