Но поскольку они пытались всеми силами поставить его в позицию просителя, он отвечал им той же монетой.
И когда они увлекались Конрадом, он оставался холоден и неприступен.
Он делал все, что они позволяли ему. И в то же время, понимал, что в их отношениях нет ничего серьезного; для него они были словно цветы, украшающие обеденный стол и увядающие на следующий день.
Любые affaire de coeur 1 , в которые он бывал вовлечен, происходили с участием женщин прекрасно контролирующих себя и понимающих, что при игре с огнем можно обжечься.
Делора же была совсем другая. Конраду хотелось думать о ней — с самой первой их встречи — как о ребенке.
Тем не менее, он понимал, что ее пытливый ум уже давно не занимают детские мысли, и что сейчас в ней, словно бутон розы, расцветают чувства.
Для того, чтобы превратиться в женщину ей необходимо было лишь одно — любовь.
Ему неожиданно пришла в голову идея, насколько заманчиво и волнующе было бы показать ей все прелести любви.
Но его настолько шокировало, что такая идея могла прийти ему в голову, что он сказал себе — этому не бывать.
Было бы нечестно, не правильно воспользоваться оказанным ему, как родственнику, доверием, заставив Делору думать о нем, как о мужчине.
Кроме того, она уже обручена, и не в его компетенции обсуждать нрав и репутацию ее будущего мужа.
Но даже приказав себе думать так, он не мог избавиться от мысли, что ее — столь чистую и невинную — возьмет, или, вернее сказать, опорочит, такой монстр, как Граммель.
Вспомнив о человеке, по адресу которого он слышал лишь ругательства, сделавшие бы честь любому боцману, любящему крепкое словцо, Конрад невольно сжал кулаки. Этот человек позорил не только свой род, но и сословие, к которому принадлежал.
В этот момент, к своему удивлению, он услышал, как Делора — словно прочитав его мысли — прошептала:
— Если вы… думая о нем так переживаете… то что же… должна чувствовать я?
Глава 4
Стоя на полуюте и вглядываясь в океан, простирающийся впереди корабля, Конрад неожиданно заметил внизу маленькую фигурку, идущую по юту.
Они уже десять дней находились в пути. Атлантика, разбушевавшаяся, поначалу теперь затихала — поверхность океана бороздили некрупные волны.
Миссис Мельхиш все еще и не появлялась; Делора сообщила, что она собирается находиться в каюте до тех пор, пока океан не успокоится.
— Чего никогда не случится, ибо она ненавидит море и ждет не дождется, когда можно будет ступить на твердую землю.
Это приводило к тому, что Конрад находился рядом с кузиной гораздо больше времени, чем ему полагалось как капитану.
Он стал понимать, насколько грустные мысли одолевают Делору, когда она остается в одиночестве и, к своему удивлению, стал сопереживать ей.
Заходя к ней в каюту, он видел, как страх уходит из глаз девушки.
Посмотрев на мачты, он вновь заметил ее. По кораблю девушка ходила в синем плаще, отороченном горностаем, с капюшоном, так же отделанным белым мехом.
Мех обрамлял ее лицо, придавая девушке вид неземного существа; впечатление рассеивалось лишь когда она улыбалась, и в уголках рта появлялись озорные морщинки.
— Она прекрасна! Прекрасна! — говорил он себе, неся долгие ночные вахты. — Как я могу отдать ее в руки чудовища?
Постепенно, из глубин памяти поднимались воспоминания о том, что еще он слышал о лорде Граммеле, воспоминания о деяниях настолько отвратительных и тошнотворных, что Конрад гнал их прочь.
Тем не менее, он не мог полностью избавиться от подобных мыслей; раздумывая об участи Делоры, он считал, что гораздо более честным поступком будет выбросить ее в пучину морскую еще до прибытия в Антигуа.
По крайней мере она умрет чистой и невинной.
Такие мысли терзали Конрада по ночам.