– Ты что-то сказал, Эван? – мягко спросила она.
Эван покачал головой и опустил глаза, ругая себя за то, что оказался столь медлительным.
– Со мной все будет в порядке. Ты должен верить в меня.
– Да, я верю. Я буду молиться за тебя, миледи.
Она улыбнулась, сожалея о том, что невольно обидела Эвана, легко отбив наносимый им удар. Приблизив свою лошадь к его мерину, Меллиора огляделась; чтобы удостовериться в том, что они одни, наклонилась и легонько поцеловала Эвана в губы.
– Миледи Макадин! – раздался голос сэра Гарри. – Мы должны отправляться! Уже темнеет.
Меллиора выпрямилась в седле и снова шаловливо улыбнулась Эвану.
– Клянусь, у меня все будет хорошо. Я люблю тебя. Мое сердце всегда будет принадлежать тебе.
Эван наклонил голову и пустил лошадь шагом. Взяв руку Меллиоры, он нежно поцеловал ее. Их взгляды встретились, и он горячо проговорил:
– Что бы ни случилось, миледи, я буду тебя любить. Клянусь в этом. – Он посмотрел на нее так, словно прощался с ней навсегда. Ей было не под силу вынести этот взгляд.
Невзирая на настойчивые призывы сэра Гарри, она снова наклонилась и в последний раз импульсивно поцеловала Эвана.
– Скоро я буду дома, очень скоро, любовь моя.
Они выехали из леса и стали спускаться к крепости. Меллиора внезапно вспомнила сказанные ей слова: «Король хочет видеть вас сегодня, миледи. Именно сегодня. Он должен многое вам сказать».
«Мне тоже немало нужно сказать ему», – подумала она.
Ей и в голову не могло прийти, что возможность поведать королю о ее думах, мечтах и желаниях может и не представиться.
– Меллиора, я очень тщательно обдумал условия твоего брака, – твердо заявил король и сразу почувствовал ее внутреннее сопротивление сказанному.
Время и минувшие годы несколько изменили короля Давида. Он стал сильнее, увереннее в себе, еще глубже осознав, что королевский сан зачастую означает умение маневрировать и лавировать, когда имеешь дело с людьми. Альянс может оказаться гораздо более выгодным, нежели сила сотен вооруженных людей! Давид приобрел достаточно опыта и мудрости, чтобы судить о человеке, будь он друг или враг, по его происхождению. Некоторые англичане, подстрекаемые чрезмерной жаждой власти, нападали на границы Шотландии с юга, однако его супруга была нортамберлендской наследницей и имела немало сторонников среди своего народа. Сам Генрих I, король Англии, наставник Давида, предложил ее ему в жены. Но Генрих умер два года назад, и сейчас Англия пребывала в хаосе борьбы за трон племянника Генриха – Стефана и его дочери Матильды... Это усиливало роль дворян, поскольку любой из них мог обещать помощь в распре той или иной стороне. Владельцы приграничных земель представляли собой опасность – и всегда будут представлять. Давид, в свою очередь, представлял опасность для них, ибо стремился расширить границы королевства.
Плюс ко всему существовали викинги.
Король Давид никогда не относился с неприязнью к человеку только из-за того, что он викинг. Видит Бог, викинги внесли свой вклад даже в королевский дом в Нормандии. Морские разбойники совершали дальние набеги на Францию, Англию, Ирландию, достигая даже Руси и государств Средиземноморья, и, конечно, на Шотландию. Опустошительные нашествия, нагонявшие ужас на острова, совершались несколько столетий назад, однако воевать с грабителями приходилось и по сей день, так что к угрозе со стороны викингов нельзя было относиться слишком легкомысленно. В начале прошлого века короли – его предшественники – вынуждены были платить дань Дейну Кнату, который был признан королем большей части Англии.