В случае с КПК неравноправные межпартийные отношения были особенно чреваты негативными последствиями. Ведь на рубеже XIX–XX веков Китай был низведен до положения полуколонии. Вполне естественно, что китайское революционное движение носило и национально-освободительный характер. Китайские революционеры болезненно воспринимали полузависимое положение своей страны, и это усугубилось тем, что Китай принадлежал к числу древнейших государств мира, обладал богатой духовной цивилизацией и на протяжении веков играл важнейшую роль в международных отношениях в Азии.
На восприятие внешнего мира участниками национально-освободительного движения воздействовали и негативные элементы духовно-политического наследия старого Китая, прежде всего конфуцианский этноцентризм и легистский милитаризм.
Комплекс превосходства и одновременно чувство оскорбленного достоинства наложили глубокий отпечаток на руководителей КПК. Многие из них мечтали о восстановлении ведущего положения Китая в мире, рассматривали свою страну в качестве центра всемирной революции, непременно хотели иметь все свое, включая «собственный» марксизм-ленинизм.
Еще в 1935 году Мао Цзэдун подчеркивал, что его весьма заботит факт территориальных потерь, понесенных Китаем. В беседе со своим биографом Э. Сноу Мао сетовал: «В школьные годы я… прочел брошюру о расчленении Китая. В ней рассказывалось об оккупации Японией Кореи и Формозы, о потере сюзеренитета над Индокитаем, Бирмой и прочими странами. Когда я прочел все это, я почувствовал себя угнетенным и огорченным». В 1936 году Мао Цзэдун поведал тому же Сноу, что «непосредственной задачей Китая является не только возвращение всех потерянных районов, но и защита своего суверенитета по эту сторону стены».
Все негативные элементы духовно-политического наследия не исключали развития прогрессивных идей национального освобождения страны от империалистического засилья. Но они создавали специфику в подходах КПК, которая в сталинский период не принималась в расчет.
Как отмечалось в упоминавшемся решении ЦК КПК по некоторым вопросам истории (от 1981 года): «Нашей партии пришлось хлебнуть немало горя из-за той партии, которая, возомнив себя «партией-отцом», пыталась взять нас под свой контроль».
* * *
В 1949 году в Китае победила революция. 1 октября была провозглашена Китайская Народная Республика. Правительство КНР заявило о своем стремлении устанавливать хорошие отношения со всеми странами, включая капиталистические, на основе равенства, взаимной выгоды и взаимного уважения суверенитета. Подчеркивался миролюбивый характер внешнеполитического курса республики. Вместе с тем китайские руководители выдвинули установку «держаться одной стороны», т. е. находиться в союзе с СССР. Сделано это было, несмотря на возражения, особенно в среде буржуазии, опасавшейся изоляции Китая со стороны Запада. Такое решение Мао Цзэдуна было вызвано враждебной политикой США.
Сделав сознательный выбор, КНР стала искренним союзником СССР. Взаимные обиды и претензии отошли на задний план. Руководство КПК ощущало острую потребность в помощи СССР. В стране царил революционный подъем, идеи социализма, дружбы с советским народом охватывали многомиллионные слои трудящихся. Вспыхнувшая в 1950 г. война в Корее еще больше обострила американо-китайские отношения, усилив необходимость опоры КНР на СССР.
14 февраля 1950 года СССР и КНР подписали Договор о дружбе, союзе и взаимной помощи (сроком на 30 лет с возможностью пролонгации). Были заключены соглашения, предусматривавшие возвращение правительству КНР всех прав на Китайскую Чанчуньскую железную дорогу, военно-морские базы в Люйшуне (Порт-Артур) и Даляне (Дальнем) не позднее конца 1952 года. Китай получил крупный льготный кредит. Были организованы четыре смешанных общества: гражданской авиации, по добыче нефти, цветных металлов (в Синьцзяне), по строительству и ремонту судов (в Даляне). В 1956 и 1958 годах были подписаны документы о строительстве в КНР 102 промышленных объектов. СССР согласился участвовать в становлении ядерной физики в Китае.
В целом в 1950-х годах Советский Союз помог в сооружении в КНР свыше 250 крупных промышленных предприятий и других объектов, предоставил льготные кредиты почти на 2 млрд руб. СССР внес вклад в создание авиационной, радиоэлектронной, автомобильной и других ключевых отраслей промышленности. В Китае работало свыше 10 тыс. советских специалистов, в СССР получили дипломы о высшем образовании более 11 тыс. китайцев.
В Пекине поддерживали все внешнеполитические шаги СССР, солидаризировались с советским руководством в трудные моменты, в частности во время венгерских и польских событий в 1956 году. Обе стороны выступали с одинаковых позиций по основным проблемам современности, региональным конфликтам, заявляли о своей решимости совместно противостоять «провокациям империалистических сил». В 1954 году Китай, Индия и Бирма выдвинули пять принципов мирного сосуществования государств с различными социально-экономическими системами.
В 1957 году в условиях идеологической либерализации в КНР, проходившей в рамках кампании «пусть расцветают сто цветов», правые элементы выступили с нападками на Советский Союз, выдвинули территориальные претензии. Но антисоветские акции были пресечены, китайское руководство осудило их как контрреволюционные. Вновь и вновь подчеркивалось, что КНР всегда будет идти в едином строю с Советским Союзом.
Сотрудничество между СССР и КНР в 1950-е годы отличалось динамизмом, масштабностью, глубиной. Китайские руководители не раз публично говорили о положительной роли Советского Союза в деле социалистического строительства в КНР. Вместе с тем в советско-китайских отношениях сохранялось немало проблем, многие из которых уходили корнями в коминтерновский период. К ним добавлялись новые, возникшие уже после образования КНР.
Непросто прошел визит Мао Цзэдуна в СССР в декабре 1949 – феврале 1950 гг. По свидетельству очевидцев, Мао ехал в Москву с волнением и некоторой опаской. Он не был уверен, что прием будет достаточно почетным, а главное, что удастся подписать крупные и нужные КНР политические и экономические документы. Документы в конце концов были подписаны. Тем не менее не все в ходе приема в Москве могло понравиться китайскому лидеру. Сталин с подозрением относился к Мао Цзэдуну, не считая его настоящим марксистом. Он долгое время не принимал гостя и не подпускал к нему других членов руководства. Расстроенный Мао пришел в отчаяние и заявил, что немедленно уезжает домой[6]. Сталин согласился на встречи, но они оказались краткими и сухими. Как писал министр иностранных дел СССР А.А. Громыко, два лидера не смогли установить между собой необходимый контакт, чувствовалось, что они «не притерлись», им «не хватало сердечности»[7].
Обиды возникали и в дальнейшем, причем прежде всего из-за пресловутого типа отношений «старший – младший», который сложился не без участия самого Мао Цзэдуна, ведь это он стал первым называть СССР «старшим братом» КНР.
Нельзя сказать, что Москве полностью изменило чувство такта. Издавались даже инструкции, в которых говорилось о необходимости уважать национальные чувства китайцев, не командовать, учитывать прошлое (агрессивную политику царской России в отношении цинского Китая) и т. д. Да и Сталин подчеркивал, что китайские коммунисты должны быть полностью самостоятельными, что ни о каком управлении Пекином из Москвы не может идти и речи. Он постоянно говорил о великом значении революции в Китае, о широчайших перспективах КПК, об огромной роли КНР в мировых делах. Восхвалял Сталин и самого Мао Цзэдуна, других китайских руководителей.