Поскольку старший Килдоннон никак на это высказывание не отреагировал, герцог спросил:
– Так это или нет?
– Так, – коротко ответил Килдоннон.
– Я полагал, что все это принесет огромную пользу не только вашему клану, но и моему, – признался герцог. – Я одолжил вам денег и женился на вашей дочери.
Сказав это, он обвел взглядом всех членов клана, причем взглядом столь презрительным, что они почувствовали себя оплеванными.
– Я тогда понятия не имел, – ледяным тоном заметил герцог, – что ваша дочь отнюдь не разделяет наших радужных взглядов относительно будущего мира между нашими кланами и их процветания.
И, снова окинув представителей Килдоннонов пренебрежительным взглядом, продолжал:
– Она обманула меня, как из поколения в поколение Килдонноны обманывали Маккрейгов!
– Как вы смеете нас оскорблять! – возмутился Элистер Килдоннон.
– Это не оскорбление, а правда! – отрезал герцог. – В первую брачную ночь Маргарет Килдоннон заявила мне, что презирает меня и всех представителей моего клана. Более того, она никогда не станет моей настоящей женой!
Снова наступила гнетущая тишина. Наконец старший Килдоннон уже совершенно другим тоном произнес:
– Поверьте, я понятия не имел, что моя дочь испытывает подобные чувства.
– Я думал, со временем ее взгляды изменятся, – заметил герцог, – но я не знал того, что, без сомнения, было известно членам вашей семьи: у Маргарет был любовник, которого она и не думала бросать после замужества.
Вождь клана Килдоннонов застыл как громом пораженный. Сыновья его, украдкой переглянувшись, смущенно потупили взор.
– Как говорится, об измене жены муж всегда узнает последним.
В голосе герцога слышалась брезгливость.
– Честью клянусь вам, – проговорил пораженный Килдоннон, – что я об этом понятия не имел.
– Значит, вас обманывали так же, как и меня! – бросил герцог. – И не только ваша дочь, но и сыновья, племянники и, без сомнения, ваш брат!
Старший Килдоннон, медленно, обернувшись, взглянул на своих родственников, однако те, боясь встретиться с ним взглядом, поспешно опустили глаза.
Герцог невесело рассмеялся.
– Неужели вы допускаете, что они не знали, что их кузен Неил при каждом удобном случае тайком встречается с моей женой?
И, не получив ответа, продолжал:
– В моем клане нашлось немало людей, горевших желанием донести мне, куда направляла свою лошадь герцогиня, когда я не мог ее сопровождать во время прогулки; кто поджидал ее то в зарослях вереска, то в лесу; через кого доставлялись в замок любовные записки и как их переправляли через границу доверенные люди.
Темные глаза герцога сверкали гневом.
– Неизвестно, как долго длилась бы эта бесчестная связь, – продолжал он, – если бы ваша дочь не поняла, что я неминуемо узнаю о ее измене, поскольку она забеременела.
Для старшего Килдоннрна это, без сомнения, было сильнейшим ударом.
Он вцепился в сиденье стула с такой силой, что костяшки пальцев побелели. И лицо его брата стало белым как мел: вся кровь отхлынула от него.
– Значит, у нее должен был родиться ребенок, – едва слышно проговорил он. – А как вы узнали об этом?
– Ваша дочь снизошла до того, чтобы оставить мне письмо, в котором объясняла, что обстоятельства вынуждают ее уехать во Францию вместе с кузеном Неилом Килдонноном, ее любовником.
И снова двое братьев Килдоннонов переглянулись, и стало ясно, что для них это не новость.
Однако герцог не удостоил их взглядом. Не сводя глаз с вождя клана Килдоннонов, он продолжал:
– Как только я узнал, куда отправилась та женщина, что носит мое имя, а под сердцем – чужого ребенка, я последовал за ней.
– Вы поехали во Францию? – изумился старший Килдоннон.
– Да. А поскольку я плыл по морю, а они ехали сушей, я добрался до Кале раньше их, – ответил герцог.
– И что произошло потом? Этот вопрос задал Элистер Килдоннон.