Так трогательно было видеть, как он взял сестренку на руки и стал удивляться, до чего же она крохотная!
Анна снова заплакала, оплакивая короля, теряющего свое королевство, принца, становящегося наследником утраченного трона, малышку — самого юного члена королевской семьи, — с рождения обреченную на столь тяжелую долю.
— Бедная дочурка, — сказал тогда король, — в грустный час ты пришла в этот мир. Тебя немедля нужно окрестить.
— А какое имя вы дадите ей, ваше величество?
— Назовем ее Генриеттой, в честь жены. Но крестить будем по обряду англиканской церкви.
И два года назад в жаркий июльский полдень в Эксетерском кафедральном соборе девочку окрестили, после чего король отбыл в Корнуол, откуда довольно успешно вел военные действия.
Чуть позже, когда ребенку шел четвертый месяц, он снова побывал в Эксетере и навестил дочку во дворце Бедфорд Хаус, визит был коротким, и больше Анна его не видела.
Принц приехал навестить сестренку годом позже. Полуторагодовалая малышка была уже в состоянии отличить от других темного мальчика, столь похожего на нее: она смеялась от удовольствия и радости при виде его и горько плакала после его ухода. Принцу пришлось отбыть в спешке, потому что «круглоголовые»— сторонники парламента — снова пошли на Эксетер.
Памятуя о наказе Генриетты-Марии, Анна попыталась организовать побег в Корнуол, но ее окружали шпионы, и ничего не оставалось, как жить затворнической жизнью в Бедфорд Хаусе и не отходить от принцессы ни днем, ни ночью. А в это время разгневанная королева узнала, что ее драгоценное дитя находится в городе, осажденном врагами, и обрушивала проклятие за проклятием на свою горькую судьбу, на ненавистный парламент и на эту неповоротливую предательницу Анну Дуглас.
Обвинение было жестокое, и Анна, узнав о нем, глубоко страдала. Напрасно ее убеждали не придавать значения упрекам королевы, мол, разве ей не известно, что Генриетта-Мария склонна обвинять невезучих друзей во всех тяжких грехах, не исключая предательства. Анна понимала и другое: Генриетта-Мария вне себя от горя, не зная, какова судьба ее ребенка в осажденном городе, где не хватает пищи, где смерть ходит по улицам и где девочка подвергается постоянной опасности. А упреки… Генриетта-Мария всегда изливала свой гнев на самых близких, когда ей было больно. Поэтому Анна говорила себе, что надо помнить о страданиях королевы и быть терпимой.
Тем временем сэр Джон Беркли, глава оборонявших город роялистов, решил, что им не продержаться, и сдал Эксетер на тех условиях, что маленькой принцессе с ее свитой позволено будет покинуть город. Так, следуя распоряжению парламента, они оказались в Отлендском дворце, и последние несколько месяцев пребывания там жили на средства Анны, так как парламент отказался выделить деньги на содержание королевской дочери.
Отлендс, эта увеселительная резиденция королей, построенная Генрихом VIII, оказался на редкость приятным местом, разумеется, насколько это возможно в подобных обстоятельствах. Но с того дня, как в Англии разгорелась гражданская война, спокойные дни для членов королевской фамилии кончились. Однажды, проходя через двор, Анна столкнулась с посыльным, который привез письмо от палаты общин, предписывающее приготовить принцессу к переезду в Лондон, где в Сен-Джеймском дворце под попечительством графа и графини Нортумберлендских ее ожидало общество сестры принцессы Элизабет и братьев принцев Джеймса и Генри.
Тогда-то Анна и приняла решение. Пора было положить конец упрекам госпожи, тем более что она давно решила не доверять ребенка никому, кроме матери-королевы или короля. В голове созрел рискованный план: если Генриетта-Мария во Франции, почему бы не направиться к ней? Уж в любом случае ей легче замаскироваться, чем королеве. Женщина с ребенком?.. Нищенка!.. Нет! С нищенками на дорогах плохо обращаются. Бедная служанка с ребенком? Это лучше.