Всего за 419 руб. Купить полную версию
Не думаю, что никогда не выступавший на высоком уровне Слуцкий по части теории и практики управления командой в чем-то уступит своим российским коллегам, завоевавшим признание на полях футбольной Европы, – Карпину или Шалимову, хотя в футбол Леонид Викторович играл, ясное дело, много хуже…
Выбор, которого не было
Как стать футбольным тренером?
На этот вопрос нет точного ответа, у каждого случая свои мотивы и резоны. В моем варианте, например, одним из движущих факторов явилось от рождения слабое зрение. Зрение исключало футбольную карьеру, даже если признать, что определенными способностями я все-таки обладал. Ведь тогда, в далеком счастливом детстве, даже линзы нам были недоступны, уж не говоря о чудесных окулярах, которыми, случается, пользуются сегодня футболисты. В них играл, например, знаменитый голландец Эдгар Давидс. В середине прошлого века такие чудеса совершенно невозможно было представить.
Проблемы со зрением обнаружились, когда мне было лет десять. Родители жили мечтой о военной карьере сына. Отношение к армии было тогда совершенно особенное: армию и все, что с ней связано, в обществе глубоко, искренне уважали. О том, чтобы откосить, как сейчас говорят, от воинской службы, не могло быть и речи. Не так давно закончилась Великая Отечественная война, нанесенные ею страшные раны только-только начинали затягиваться. Не отдать Родине долг – даже и в мыслях такие вещи не допускались!
В памяти сохранились воспоминания об импровизированных народных гуляньях. Люди выходят на улицы всего лишь по настроению, по велению сердца, просто потому, что им хочется быть вместе. Делятся горестями и радостями, балагурят, смеются, танцуют и поют. Песни в исполнении Шульженко, Утесова, Бернеса были тогда невероятно популярны.
Трудная, но простая и честная жизнь. И мы все еще слышали страшное эхо войны…
Так вот, отец решил, что будет правильным дать сыну военное образование, и меня собрались отправить в Суворовское училище. Я должен был ехать в Орджоникидзе – в Дагестане своего училища не было. Но комиссию в Махачкале не прошел: зрение – 40 процентов, сильная близорукость. С такими глазами в суворовцы не берут. Раньше, по крайней мере, не брали. К службе не годен.
Очки я, конечно, не носил. Не любил их отчаянно, изо всех сил, потому что они мешали жить. Да и стеснялся, наверное. Так что зрение поправить вовремя не получилось, и с карьерой футболиста, как бы о ней ни мечталось, мне стало все ясно с детских лет. Был у нас тренер, работал и с юношами, и по взрослым, – Забид Салманов. Вот он, помню, все время надо мной подшучивал: «Где мяч, Гаджиев?» – дескать, мяча-то я в принципе не вижу.
Может быть, и получился бы из меня неплохой футболист, может быть, нет. Сколько потом пришлось видеть ребят (и до сих пор приходится), которые рано и очень неплохо начинали, были лидерами и капитанами по детям-юношам, а потом исчезали в никуда. Или в лучшем случае не могли подняться выше среднего уровня.
В общем, трудно сейчас сказать, какие были у меня возможности, если не принимать в расчет зрение. Выдающихся точно не было. Но если уж выбирать характеристику, то выберу такую: нормальные наблюдались у Гаджи Гаджиева футбольные способности. Вполне пригодные для дальнейшего их развития. И было понимание игры. Вот это можно сказать совершенно определенно. Знаменитый динамовец, заслуженный мастер спорта Валерий Маслов, помню, говорил: «Удивляюсь: с такими возможностями, с таким характером – и ты не заиграл?». Наверное, это комплимент, если учесть, кто автор слов.
Днем, при хорошем естественном освещении, а еще лучше – днем и на маленькой площадке, я чувствовал себя вполне уверенно, комфортно. Что нужно, видел, что хотел, умел, что умел, исполнял. Как и все мальчишки моего поколения, гонял мяч сутками напролет, летом и зимой. Стадион-то нам был всегда доступен, а вот спортзал считался как бы режимным объектом, в том смысле, что туда просто так, по первому желанию, не попадешь.
Но мы, конечно, находили лазейки. А куда деваться? Играть-то хочется. Подделывали, помню, ключи. Или втихаря договаривались с вахтером. Тем более что наше право на «кусок пирога» никто не оспаривал, ведь спортзал мы, дети, сами и строили. Ну как строили? Помогали. Кладка была из самана – это кирпич такой, смесь глины и соломы. Кладку, конечно, нам никто не доверял, но саман делали мы. И делали, и таскали его, не зная усталости, и вообще помогали взрослым всем, на что были способны детские руки, ноги и головы.
Но в любом случае, что бы я собой ни представлял на поле, никакого второго и третьего выбора не подразумевалось. Только футбол! Лет с 15 я в этом абсолютно твердо определился. Как раз к тому моменту, когда стал немножко подключаться к взрослой команде Хасавюрта, заявленной в чемпионат Дагестана. В 1960 году, точно помню, провел две игры за старших. Может, выглядел на поле действительно неплохо, а может, еще и в силу того, что всегда с большим удовольствием дополнительно «физикой» занимался и был просто крепче сверстников.
Чемпионат Дагестана проводился по трем возрастам – мужики, юноши, дети. Буйнакск, Избербаш, Махачкала (три команды), Каспийск, где всегда был хороший футбол, Огни, Дербент (там тоже сильные юноши были), Кизляр – каждый с каждым в два круга. И были еще отдельные групповые турниры. Так вот, в 1960-м я проходил еще по детям, но меня на какой-то выезд взяли за юношей, причем в тот год хасавюртовские юноши шли в чемпионате первыми.
И вот юноши и взрослые едут играть, я прохожу запасным по юношам. Но что-то там у взрослых случилось, какие-то возникли проблемы с составом, и волею случая я вдруг оказываюсь игроком взрослой команды. Почему из всех юношей выбрали меня, не знаю. Скорее всего, другие футболисты, более сильные и зрелые, были нужны по своему возрасту. Но факт есть факт: провел, совсем пацан, два взрослых матча. В серединке, в полузащите. Тогда схема одна была – 3–2–5. Вот я в эту пару хавбеков и встроился не помню каким образом.
В это время, лет в 15–16, я уже системно читал специальную литературу, хотя выбор тогда, конечно, был совсем невелик.
Что считалось специальной литературой в те годы? Например, «Футбол сегодня и завтра» – сборник статей в издании Управления футбола Спорткомитета СССР. Я выучил эту книжку наизусть. В 1962-м появился другой сборник статей – «Футбол. Учебное пособие для тренеров команд мастеров класса А и Б». Там публиковались работы очень авторитетных авторов – например, Гавриила Дмитриевича Качалина, заслуженного тренера СССР, кандидатов наук Нины Граевской и Рахили Мотылянской, которые занимались биологией игры, то есть контролировали на постоянной основе по биологическим параметрам состояние игроков сборной СССР и команд высшей лиги.
Много было методических рекомендаций, достать которые я просто не мог, даже если знал о них. Они были доступны только тем, кто имел отношение к командам мастеров. Но книжки – да. Я их в книжном магазине покупал, когда везло в результате целенаправленной охоты.
А первое регулярное футбольное чтиво – конечно, еженедельник «Футбол». В «Футболе» того времени учебные статьи узкоспециальной направленности – про игру и тренировку – не были редкостью. И там же, кстати, можно было найти объявления о том, какие полезные и важные книги вышли в свет где-то в далекой Москве.
Потом, чуть позже, стал пользоваться каталогами изданий и выписывать нужную мне литературу наложенным платежом. Деньги на книги давали родители. И не только на книги, но и на такие совершенно необходимые футболисту и тренеру атрибуты, как секундомер, мяч, свисток, обувь…
Можно сказать, что первой моей «командой» стала Зума, младшая сестренка, которой было лет восемь. То, что я считал знаниями, требовало приложения. Вот я и нашел, где их приложить. Гонял сестру на правах старшего нещадно, по утрам заставлял делать во дворе зарядку. Именно заставлял! Измерял скорость, пульс, фиксировал какие-то результаты.