Всего за 200 руб. Купить полную версию
Кстати, дипломатическая карьера Леонтьева напоминала судьбу другого великого сына России Федора Тютчева, который тоже служил на этом поприще, но прославился потом как поэт. На Востоке Леонтьев убедился, что там ценят и уважают сильную и могучую Россию. Грекам и болгарам, писал он, «нравится русский монархизм, их восхищает русская дисциплина, русское братство, с одной стороны, и русское покровительство и простота, с другой». Поскольку западные державы постоянно выступали против России, Леонтьев проникся ненавистью к Западу. Он был убежден, что Россия «богаче духовными началами, чем Франция», не говоря уже о других западноевропейских странах.
Однако постепенно им овладела тоска. Книги его замалчивали, его мечта стать великим писателем не осуществилась, семейная жизнь обернулась драмой, а в России умерла горячо любимая мать. Леонтьев был так угнетен и подавлен, что тяжело заболел. И вот тут произошло то, что он сам впоследствии стал называть чудом. Проснувшись как-то ночью в своем консульском доме в Салониках, он вдруг неожиданно обнаружил, что болен холерой. Лекарства не помогали, от жара его трясло, он чувствовал, что умирает. Тогда в отчаянии Леонтьев обратился к старой иконе Богоматери, которую привезли ему с расположенной неподалеку от Салоник Святой горы Афон. Изящный дипломат и поклонник Тургенева возопил: «Матерь Божья! Рано! Рано умирать мне! Я еще ничего не сделал достойного моих способностей Подними меня с этого одра смерти!». Немного успокоенный молитвой, Леонтьев в изнеможении заснул. А наутро с изумлением обнаружил, что совершенно здоров. Не было никаких следов болезни, от которой накануне он чуть не умер. Тогда он дал клятву посвятить жизнь Богу и уехал на Святую гору Афон.
Однако постепенно им овладела тоска. Книги его замалчивали, его мечта стать великим писателем не осуществилась, семейная жизнь обернулась драмой, а в России умерла горячо любимая мать. Леонтьев был так угнетен и подавлен, что тяжело заболел. И вот тут произошло то, что он сам впоследствии стал называть чудом. Проснувшись как-то ночью в своем консульском доме в Салониках, он вдруг неожиданно обнаружил, что болен холерой. Лекарства не помогали, от жара его трясло, он чувствовал, что умирает. Тогда в отчаянии Леонтьев обратился к старой иконе Богоматери, которую привезли ему с расположенной неподалеку от Салоник Святой горы Афон. Изящный дипломат и поклонник Тургенева возопил: «Матерь Божья! Рано! Рано умирать мне! Я еще ничего не сделал достойного моих способностей Подними меня с этого одра смерти!». Немного успокоенный молитвой, Леонтьев в изнеможении заснул. А наутро с изумлением обнаружил, что совершенно здоров. Не было никаких следов болезни, от которой накануне он чуть не умер. Тогда он дал клятву посвятить жизнь Богу и уехал на Святую гору Афон.
На затерянном в лесах полуострове Халкидики в Греции издревле существовала своего рода «монашеская республика» 20 православных монастырей, в том числе один русский. Даже турки, господствовавшие тогда в Элладе, их не трогали. Леонтьев поселился в русской обители Святого Пантелеймона. Год он прожил среди монахов, но постриг тогда не принял, настоятели монастыря решили, что вчерашний дипломат еще не вполне готов к святой миссии. Леонтьев вернулся в Петербург, долгое время жил в своем имении, потом в Оптиной пустыни. Именно тогда наступил расцвет его публицистического творчества, были созданы философские труды, написаны книги и статьи, принесшие автору славу: «Византия и славянство», «Средний европеец как идеал и орудие всемирного разрушения», «Племенная политика как орудие всемирной революции» и др. В них он показывал, что только возвращение к византийским корням может спасти Россию. И это спасение он связывал с разрешением восточного вопроса и занятием Константинополя. Что чуть было не произошло в действительности: в годы Первой мировой войны русские войска уже готовились войти в колыбель Византии, но помешала революция.
Как философ, он намного опередил Шпенглера с его нашумевшим «Закатом Европы». Леонтьев предупреждал, что европейская цивилизация увядает и умирает, что равнение на «среднего буржуа» ведет мир в пропасть. Он равно ненавидел как коммунистическое равенство, так и «буржуазное сползание в массовую культуру». По его мнению, все разговоры о свободе личности, демократии и равенстве ведут на деле к обезличиванию жизни, к гибели мировой цивилизации, которая может развиваться только в условиях разнообразия и «цветущей сложности». Он был противником равенства, либерально-демократического разброда, выступал за сильное авторитарное государство, призывал «подморозить Россию».
Как актуальны его мысли сегодня перед лицом торжества глобализации и претензий США, которые, прикрываясь фальшивыми разговорами о демократии, претендуют на монопольное управление миром! Однако современники Леонтьева были увлечены идеями или социализма, или рыночного процветания, а потому он оказался одинок и не был понят, в то время как грядущие события подтвердили все то, о чем предупреждал русский философ. Леонтьев выполнил обет и стал монахом уже перед самым концом жизни. Он переехал в Троице-Сергиеву лавру и там сразу умер.