Всего за 209.9 руб. Купить полную версию
Наконец вольнонаёмный инженер Клубничкин (Евгений на всю жизнь запомнил эту «сладкую» фамилию), посмотрев все материалы, сказал:
– Да, это совершенно новая идея, очень оригинальная. Её нужно осуществлять и развивать. У нас пока ничего подобного не было.
«Спасён! Спасён!» – билось в голове у Евгения, когда его отконвоировали в камеру.
На следующий день Богданова перевели для разработки рабочих чертежей в барак заключённых-«бытовиков». Там было уже трёхразовое питание и довольно сносные условия: бельё на кровати, душ… Евгений был единственный осуждённый по 58-й статье. Остальные были махинаторы, растратчики и прочие так называемые бытовики.
В 1938 году Богданова, ещё заключённого ГУЛАГа, перевели в технологический отдел Северного управления Дальстроя для разработки рабочих чертежей. Ему даже разрешили вести переписку с семьёй и получать посылки.
Не имея полного инженерного образования, Евгений Богданов занимал ответственные инженерные должности – был старшим инженером-проектировщиком Северного горнопромышленного управления Дальстроя.
Освобождение наступило только 17 декабря 1939 года. В архивной справке значилось:
«Богданов Евгений Иванович, 1913 года рождения, уроженец г. Новочеркасск Черноморского края, осуждён 10 мая 1935 года особым совещанием выездной сессии ОГПУ за контрреволюционную деятельность к пяти года лишения свободы. Начало срока 16 декабря 1934 года. До ареста проживал в г. Ленинграде. Прибыл для отбытия наказания на территорию Магаданского края… 1937 года. Освобождён по отбытию срока наказания 17 декабря 1939 года. Основание: архивная карточка, форма № 2».
Справка была с фотографией, отпечатком указательного пальца. В верхнем правом углу указывалось: «Правом на жительство не служит. При потере не возобновляется».
Для Евгения освобождение не давало свободы в полном смысле этого слова, потому что судимость не снималась, а возвращение в Ленинград было исключено.
Возврат гражданских прав могла дать только реабилитация.
Богданов встретился с Клубничкиным второй раз, когда тот уже собирался к отъезду на материк. Евгений пустился было объяснять, как он благодарен за доброе заключение о его работе по увеличению производительности промывки золота.
Клубничкин прервал его:
– Полноте, молодой человек. Это ведь сделано не только потому, что мне понравилась ваша идея. Мне стало жаль вас, такого, и я думаю, талантливого, подающего надежды инженера. Я ведь предполагал, что с вами сделают, если дам отрицательное заключение. Вам надо всё-таки закончить вуз. Потратьте на это свои способности.
– Я попытаюсь, но как это сделать здесь, на Колыме?
– А вы возьмите отпуск за несколько лет да и махните в Ленинград… – посоветовал Клубничкин.
– Да у меня и паспорта ещё нет, – посетовал Евгений.
– Просите, ждите, добивайтесь, – последовал ответ.
Евгений тяжело вздохнул и неожиданно заявил:
– Знаете, у меня есть предложение, как усовершенствовать тачку.
– Тачку? – удивился Клубничкин.
– Ну да, – подтвердил Евгений и принялся объяснять на пальцах, что нужно сделать, чтобы тачка стала рациональной.
Клубничкин вежливо выслушал его и посоветовал:
– А вы попробуйте оформить свои задумки через бюро изобретений, да и свои предложения по промывке песка тоже…
Они тепло распрощались, а Евгений действительно подал заявку на авторское свидетельство под названием «Рациональная тачка».
В преамбуле к заявке писал:
«В системе Дальстроя широко распространена тачечная транспортировка грузов. Поэтому правильный выбор наиболее рациональной конструкции тачки имеет большое значение для выполнения производственного плана. До сих пор изготовление тачек велось без предварительного расчёта и экспериментирования, а выбор конструкции тачки и её отдельных элементов в большинстве случаев присматривался на усмотрение десятников и бригадиров стройцехов. Вследствие этого мы имеем чрезвычайное разнообразие тачек (даже в изделиях одного типа – дорожного или горняцкого) как по ёмкости короба, так и по всем остальным конструктивным данным.
Основные недостатки большинства тачек заключаются в неправильной статической уравновешенности, в неправильной конструкции ходовой части и в целом всей тачки…» Далее он предлагал конструктивные решения для нового типа тачки.
Ответ на заявку пришёл отрицательный, а эксперт посоветовал оформить её как рационализаторское предложение. Евгений так и сделал.
В СССР внедрением новшеств на предприятиях занималось бюро рационализации и изобретательства, так называемое БРИЗ. Подавшему рацпредложение работнику выплачивалось вознаграждение и выдавалось удостоверение специального образца.
Но Евгений не останавливался на этом, а написал статью, которую опубликовали в журнале «Колыма» в 1940 году в четвёртом номере. Это была его первая научная статья, и называлась она «О рациональной тачке»[25]. Всего же за один 1940 год Богданов опубликовал в этом журнале семь научных статей по вопросам промывки золотых песков.
Официально Евгений Богданов был освобождён в декабре 1939 года, однако паспорт ему был выдан только в марте 1941 года. В паспорте значилось, что выдан он на основании статьи 39 Положения о паспортах.
В народе такие паспорта называли волчьими билетами, потому что по этой записи знали, что обладатель паспорта – бывший заключённый и ему запрещено жить во многих городах (тридцати девяти) и нельзя находиться в пограничной зоне ближе чем на сто километров.
…В этот день или уже ночь Евгений возвращался домой с работы, после восемнадцатичасового корпения над чертежами. Внезапно его остановил едва слышимый женский вскрик. Евгений прислушался, крик повторился. Он пошёл на звук и увидел как какой-то мужик, зажав рот женщине или девушке, в темноте не разобрать, вырывает у неё из рук сумку. Евгений бросился на помощь, нападавший выпустил жертву и бросился наутёк. Евгений подбежал к пострадавшей с вопросом:
– Вам помочь?
– Не надо. Спасибо. Вы вовремя подоспели. А там у меня все документы… – вымолвила она, приходя в себя и показывая сумку.
– Что же вы так поздно ходите, – укорил её Евгений.
– Да так получилось, – протянула она.
Они познакомились, и он проводил её до самого барака, где жили вольнонаёмные.
Итак, она звалась Татьяной. Выпускница Ленинградского горного института прибыла на Колыму по оргнабору как молодой специалист – и устроилась на работу инженером в Дальстрой.
Они стали встречаться в свободное время, которого было так мало. Татьяна была привлекательной девушкой, играла на гитаре и домре, прекрасно пела. Особенно ей удавались романсы.
Видимо, судьбе было угодно, чтобы эти два одиночества сошлись на Колыме, в этом Богом забытом крае.
После нескольких месяцев встреч, каждая из которых была по-своему незабываемой, Евгений и Татьяна решили пожениться. Для того времени шаг этот был довольно смелым, потому что никто не знал, каким боком повернётся судьба к молодожёнам.
Последствия не заставили себя ждать. За связь с «врагом народа» Татьяна сразу же была понижена в должности, её перевели в техники, что сказалось на заработной плате.
Прошёл год, как они поженились. Их отношения ещё больше укрепились. Если раньше их просто тянуло друг к другу, то теперь они друг без друга просто не смогли бы жить.
Они понимали друг друга с полуслова, как будто прожили вместе тысячу лет, потому что составляли единое целое.
Эти годы, которые Евгений провёл с Татьяной, воспитали, а в конечном счёте и сформировали послелагерную его личность в значительной степени больше, чем детские и студенческие впечатления. Может быть, потому, что бесконечное уважение друг к другу гармонично сочеталось с большим разрастающимся чувством – любовью.
Чтобы поддержать подорванное лагерями здоровье Евгения, Татьяна завела подсобное хозяйство: огород, кур, поросят. И это в суровом климате Колымы! В доме царила чистота, она успевала ещё и рукодельничать, обшивала и себя, и Евгения, и детей. В октябре 1942 года родился Олег, а в ноябре 1945 года – Иван. Они были счастливы, насколько можно было назвать счастливой жизнь в полурабском режиме, да ещё в суровых условиях колымского климата.