Всего за 199 руб. Купить полную версию
Обеденный стол Государя отличался крайней умеренностью, хотя на нём и подавали около семидесяти блюд; но они почти все расходились на «подачи» боярам, окольничим и другим лицам, причём для близких людей Государь иногда сам выбирал известное ему любимое их блюдо. Послеобеденное время назначалось для отдыха; Государь почивал до вечера, часа три. К вечеру во дворец съезжались снова все чины, и в сопровождении их он выходил в верховную или внутреннюю церковь к вечерне, а затем иногда опять собиралась дума, и слушались дела. Обыкновенно же, по окончании церковной службы до вечернего кушанья, Государь проводил время со своей семьёй и самыми близкими людьми в домашних развлечениях, причём этими развлечениями, кроме чтения и рассказов бывалых людей о далёких землях, были и беседы с так называемыми верховыми (придворными) богомольцами, древними стариками, весьма уважаемыми за их благочестивую старость. Кроме них были слепцы – домрачеи, распевавшие былины и песни при звуке домры, а также и бахири – рассказчики сказок и басен… Свой день Государь оканчивал в крестовой комнате; он молился в ней перед сном около четверти часа».
Как видим, никакой роскоши, никакого бестолкового времяпровождения. Любой нынешний даже не перворазрядный коттедж какого-нибудь вора-воротилы превосходит тысячекратно по своей роскоши Царские палаты. Русские Государи думали не о своём личном благополучии, не о материальных ценностях, а о Державе, и все силы и средства отдавали на её укрепление. Александр Нечволодов приводит примеры необыкновенной скромности Русских Государей. Так после смерти Иоанна Калиты осталось следующее имущество: «двенадцать цепей золотых, девять ценных поясов, шесть золотых чаш, две золотые чары, одно золотое блюдце со жемчугом и камнями, десять блюд серебряных, два золотых сосуда больших, два поменьше и коробочка золотая».
А вот свидетельство о скромности Дмитрия Донского: «Из драгоценных вещей Дмитрий оставил после себя: одну икону, одну цепь, восемь поясов, бармы, шапку золотую, наплечники, два ковша золотых и ещё три ценных предмета. Так страшно обеднел, даже в сравнении со своим дедом Иоанном Калитой, один из величайших Русских Государей и европейских полководцев, славный как своей всемирной по значению победой над ордой, так и утверждением нового порядка наследования престола и владения Русской Землёй, с целью её собирания под единой сильной властью Московского князя, по завету своих мудрых предков и первых Святителей Москвы, её блаженных митрополитов. Эта умилительная бедность домашней обстановки, в которой умер Дмитрий, ясно показывает нам также, насколько он далёк был от обогащения, посягая на других князей и приводя их под руку Москвы, во имя собирания воедино своей Родины».
Скромен был и потомок Дмитрия Донского Великий Князь Московский Василий III, который продолжал великое дело своих пращуров. Скромен и набожен. «В каждый церковный праздник совершалось торжественное богослужение в одном из Кремлёвских соборов или же в приходской церкви, на которое Государь совершал богомольный выход в полном блеске своего наряда и в сопровождении всего двора. Особенно торжественно праздновалось Светлое Христово Воскресение, причём в течение всей Святой недели Государь принимал поздравления от людей различного рода занятий и званий, жаловал каждого к руке и оделял всех крашеными яйцами». Удивительным было милосердие и нищелюбие Русских Государей. В своё время Святой Благоверный князь Андрей Боголюбский пускал по городу Владимиру специальные повозки со съестными припасами для бедных людей. Продукты раздавались бесплатно. А вот сведения об отце Иоанна Грозного: «Накануне или в самые дни великих праздников, на Рождество, на Светлый день, в прощальные дни Масленицы и Страстной недели, особенно же в Великую пятницу, Государь (Василий III) скрытно, только в сопровождении небольшого отряда доверенных слуг, выходил из дворца в городские тюрьмы и богадельни, где и раздавал из собственных рук милостыню всем заключённым преступникам и пленным иноземцам, а в богадельнях – дряхлым, увечным, малолетним сиротам и всякого рода беднякам, каждому не меньше полтины, а многим по рублю, иным же по два, по три и по пять рублей – деньги огромные по тому времени. Проведав об этом выходе Государя, нищие собирались во множестве по пути его следования, и каждому из них особо он также подавал щедрую лепту из своих рук. Затем нищие собирались тоже у Лобного места, на Красной площади и близ Иверских ворот, где их оделяли от имени Государя доверенные лица; кроме того, они приглашались по некоторым дням на обед во дворцовые палаты, причём Государь иногда и сам обедал за столом «на нищую братию». В праздник же Благовещения кормление нищих происходило чисто в его собственных комнатах».
Разве не являет пример потомкам жизнь Русских Государей, клевеща на которых некоторые недобросовестные авторы звали их в учебниках истории первыми помещиками и эксплуататорами, в то время как точнее и честнее их было бы назвать первыми антипомещиками и антиэксплуататорами.
Очень скромно, по обычаям своих предков, в мире с Богом и Церковью, жил не только Великий Князь Василий III – отец Царя Иоанна Васильевича Грозного, так жили Московские Государи и после него – в XVI и XVII веках. За свою сравнительно недолгую жизнь (он прожил 54 года) Василий Иоаннович достиг многого: присоединил Псков и вернул Смоленск. Он смирил Казань, посадив там своего хана, и выстроил для облегчения её завоевания в будущем, город Васильсурск. Вместе с тем Василий III сдерживал, насколько было сил, Крым и всегда вёл себя с большим достоинством по отношению его ханов; он был грозой ливонских немцев, Литвы и Польши, и с честью поддерживал отношения с папами и государями Западной Европы. В управлении государством Василий шёл по всем стопам своего великого отца; при этом самым тяжёлым для него делом было подавление старых удельных стремлений у нового родовитого боярства, собравшегося в Москве». (Царь всея Руси Иоанн IV Грозный. Под редакцией священника Серафима Николаева. М., 2005, стр. 6 – 12).
Большой набожностью и благотворительностью отличалась и мать будущего Грозного Царя Елена Васильевна Глинская. В вышеупомянутой книге говорится, что она постоянно разъезжала по монастырям на богомолье и всюду раздавала щедрые милостыни: «Чтобы заселить пустые местности новых владений, она привлекала переселенцев из Литвы, разумеется, Православных Русских, и давала им земли и много льгот; особенно же заботилась она о выкупе пленных, попавших в руки татар. Елена Васильевна тратила на это огромные деньги и требовала пожертвований от духовенства и богатых монастырей. В 1535 году новгородский епископ Макарий, святитель выдающихся чувств и образа мыслей, прислал ей для выкупа пленных 700 рублей от своей епархии, при грамоте, в которой говорил: «Душа человеческая дороже золота».
Так относились к попавшим в беду людям Русские Самодержцы и Царицы, так вела себя и Церковь Самодержавной России. Вот Вам и отличие Самодержавия от демократии. Недавно телевидение напомнило нам изуверский поступок Павла Грачёва, который в девяностые годы разнузданного ельцинизма во всеуслышание отказался от Русских солдат, им же направленных в Чечню в 1994 году для поддержки оппозиции дудаевскому режиму. А когда эти воины попали в плен в результате бездействия той самой оппозиции, Грачёв заявив, что, мол, наёмники воюют и с той, и с другой стороны, но его подчинённых там нет. Он оскорбил Русских воинов, которые наёмниками Дудаева не были. И уж, конечно, он вовсе не позаботился об освобождении из чеченского плена обманутых им же самим людей. Для него золото дороже душ человеческих. Таковы порядки при демократии.
Нельзя не упомянуть и об оценке деятельности матери Грозного Царя на посту правительницы России. В книге говорится: «Рассматривая беспристрастным оком четырёхлетнее правление Елены Васильевны, мы должны почтить её память заслуженным уважением, так как деятельность была направлена исключительно ко благу государства и во всём согласовывалась с заветами предшественников её сына; жесткие и суровые кары, к которым она прибегала, вызывались обстоятельствами и, насколько можно судить, налагались всегда только после должного расследования, а не под влиянием гнева или личного раздражения».