Уинстон взял ее и с удивлением отметил, как дрожит рука брата.
Он внимательно прочел телеграмму, и насмешливый огонек в его глазах стал еще заметнее.
— Если вы хотите знать мое мнение, то я одобряю Элвина. Я рад, что перед смертью ему выпало немного счастливых минут.
Харви издал звук, похожий на рык льва.
— И это все, что ты можешь сказать? — вскричал он. — Неужели ты не понимаешь, что это будет значить для меня? Ведь это динамит, Уинстон! Динамит для всего моего дела и для выборов! — Он продолжал бушевать, и его голос, казалось, заполнил всю комнату: — Вам известно так же, как и мне, что моя кампания основана на лозунгах «Очистить Америку!», «Не вмешиваться в чужие дела!» и «Укреплять и поддерживать семью — основу нашей великой нации!»
Харви так возбужденно декларировал, что Уинстон рассмеялся.
— Харви, прекрати разглагольствовать! Давай поговорим разумно и спокойно.
— Как раз это я и пытаюсь сделать! — горячо откликнулся Харви.
— Мне совсем не кажется, что эта девушка, кто бы она ни была, пытается угрожать твоему положению. Она обращается к Элвину и умоляет его приехать к ней.
— Да, но он не в состоянии выполнить ее просьбу! — перебил его Харви. — А как ты думаешь, что она еще может хотеть от него, кроме денег?
Уинстон снова посмотрел в телеграмму.
— Ты, вероятно, не заметил там фразу о письмах? — продолжал Харви. — «Твои письма — мое единственное утешение». Что еще может это означать, кроме того, что она, эта девица, надеется, черт возьми, получить за них кругленькую сумму?
— Вполне возможно, что это как раз то, чего она хочет, — допустил Уинстон. — Но в то же время она говорит: «Прошу тебя, сдержи свое обещание». Что мог Элвин ей пообещать?
— Думаю, жениться на ней, если у нее будет ребенок, — вмешался Гэри.
— Он и этого не может сделать! — жестко сказал Харви.
— Верно! — согласился Уинстон. — Но если она ждет ребенка от Элвина, то она может претендовать и на его собственность.
— Господи! — воскликнул Харви. — Я и не подумал об этом! А ты знаешь, какое у Элвина наследство?
— Имею лишь очень смутное представление, — ответил Уинстон. — Отец сначала обеспечил Трейси, затем разделил оставшееся состояние — а мы знаем, оно было немаленьким — на нас четверых.
— Деньги — не самое главное, — быстро сказал Харви. — Самое главное, чтобы не было никакого скандала, а он неизбежно случится, если вдруг появится неизвестно откуда незаконный ребенок Элвина и потребует, чтобы его приняли в лоно нашего семейства.
— Представляю себе, какие будут осложнения, — спокойно сказал Уинстон.
— Так вот, если ты представляешь себе, разберись как-нибудь со всем этим! — закричал Харви.
Уинстон удивленно посмотрел на него:
— Почему я?
— Потому что эта проклятая женщина — англичанка, а ты постоянно ездишь в Англию развлекаться! Ты должен знать, как заставить ее молчать! — Харви перешел на крик.
— Да-да, именно так! Ты должен следить, чтобы она молчала, пока не пройдут выборы. Только так мы сможем упредить любой ее выпад, — поддержал брата Гэри.
— Весьма благородно, — заметил Уинстон.
— Не строй из себя джентльмена! — со злостью сказал Харви. — В данной ситуации мы должны отбросить деликатность и все вместе бороться против шантажистки.
— А кто сказал, что она шантажистка? — поинтересовался Уинстон.
— Я это говорю, и она, черт возьми, такая и есть! — ответил Харви.
— Обратите внимание, — сказал Гэри, — она адресует телеграмму мистеру Фаррену. А не кажется ли вам, что, если бы она знала настоящую фамилию Элвина, она наверняка использовала бы ее?
— Это очень интересная мысль, Гэри, — заметил Уинстон.
— Совсем не важно, как она его называет, — нетерпеливо сказал Харви.