Сейчас она сообщит Элвину обо всем, что с ней случилось. Пошлет ему телеграмму. Это, конечно, дорого, но разве в деньгах сейчас дело?
Только Элвин поймет ее и сможет утешить.
Она отвернулась от зеркала, и в этот момент ей в голову пришла еще одна мысль.
Элвин сказал тогда: «Позови меня, и я приду».
Да, она попросит Элвина приехать, она уверена: он сдержит свое обещание.
Марина сбежала вниз по лестнице. В ее глазах появился какой-то новый свет.
— Я попрошу Элвина прийти ко мне на помощь, — громко произнесла она.
Торопливо захлопнув за собой дверь, она побежала по улице к почтовому отделению на Слоун-сквер.
Глава 2
Похоронный кортеж остановился у коричневого каменного здания на Пятой авеню.
В первом экипаже сидели все трое братьев Вандерфельд.
Головы лошадей были украшены черным крепом, и высокая шляпа кучера тоже была обвязана широкой креповой лентой.
Трое братьев — впереди старший, Харви, — начали медленно подниматься по длинному пролету лестницы к центральному входу.
Через каждые три ступени, дрожа под проливным дождем, стояли ливрейные лакеи в бриджах до колен и пудреных париках, с черными нарукавными повязками на малинового цвета ливреях.
Харви Вандерфельд вошел в большой мраморный зал, где канделябры были из венецианского стекла, гобелены — из Франции, резные позолоченные стулья — из Италии и ковры — из Персии.
Мимо замерших в ожидании лакеев он прошел своей быстрой походкой в огромную гостиную, где другая группа лакеев уже готова была обносить всех напитками. Общество сначала должно было собраться здесь, а потом перейти в столовую, отделанную в средневековом стиле, где был накрыт завтрак на золотых блюдах.
Гостиная была обставлена мебелью в стиле Людовика XIV и украшена полотнами итальянских и голландских мастеров и обюссонскими коврами. Белые стены мерцали позолотой, а занавеси из генуэзского бархата были богато отделаны кистями и шелковой бахромой.
— Желаете шампанского или виски, мистер Харви? — спросил дворецкий.
— Виски! — ответил Харви Вандерфельд и нетерпеливо поднес стакан к губам.
Уже начали собираться родственники — платья женщин были украшены крепом, черные вуали, откинутые с лица, изящно падали на плечи.
— Какие красивые похороны! — поспешила излить свои впечатления дама средних лет, обращаясь к Харви Вандерфельду.
— Мне приятно это слышать, кузина Элис.
— А ваша речь — она была поистине великолепна! Вы просто блистали красноречием! Никто не смог сдержать слез в часовне крематория.
Харви Вандерфельд с довольным видом молча принял похвалу. Когда же через двойную дверь красного дерева начали потоком стекаться многочисленные родственники от мала до велика, он сказал стоявшему возле него брату Гэри:
— Я хочу поговорить с тобой. Пойдем в кабинет.
Они покинули гостиную и, пройдя несколько просторных комнат, вошли в кабинет, где вдоль стен стояли шкафы с книгами в кожаных переплетах, которые никто и никогда не открывал. Массивная кожаная мебель и скачущие лошади на полотнах Стабса не оставляли сомнений в том, что комната принадлежит мужчине.
Братья пришли из гостиной, захватив с собой свои стаканы. Допив виски, Харви Вандерфельд подошел к столику для напитков и снова налил себе из графина.
— Все прошло хорошо, Гэри! — сказал он.
— Просто очень хорошо, Харви. Ты говорил замечательно!
— Надеюсь, пресса все это записала?
— Не сомневаюсь. В любом случае у входа все желающие могли получить копии.
— Прекрасно! Мне кажется, государственный флаг на гробе смотрелся совсем неплохо, а мамин большой крест из лилий выглядел очень трогательно.
— Ты обязательно скажи ей об этом, — посоветовал Гэри.