Всего за 379 руб. Купить полную версию
Какой может предстать передо мной картина истории этого города? Каким было его прошлое? Сколько раз Скалея умирала и возрождалась, прежде чем я оказалась здесь? Мне очень захотелось увидеть все ее исторические образы.
Мое путешествие в историю Скалеи началось с поисков ответов на эти вопросы. И то, что приоткрылось, то, что я постепенно о ней узнавала, меня удивляло и восхищало. Признаться, Скалея стала для меня еще и толчком для того, чтобы я основательно занялась историей; местом, где должно было сформироваться мое состояние собранности. Я хочу сказать, что Скалея оказалась в моей жизни «a propos», то бишь – «кстати». Точнее Хорхе Луиса Борхеса не скажешь:
Я решительно настроилась узнать как можно больше о далеком-далеком прошлом Скалеи, о событиях, которые здесь происходили (подумать только!) несколько тысячелетий назад. Отсюда исходили, пусть небольшие, импульсы к движению истории человечества; Скалея находилась с этой историей в живой связи. Чтобы «оживить» историю Скалеи, чтобы она со мной «заговорила», пришлось погрузиться в литературу, в книги об истории, начиная с глубокой древности, «пролистать» почти все предшествующие века, чтобы удостовериться – Скалея была всегда…
Калабрия – философ Платон, математик Пифагор, Спартак, Вергилий, апостолы Павел и Андрей, первые в Европе монастыри, рыцари-крестоносцы…
Как ни странно, но я ловлю себя на мысли, что когда пишу о Скалее, то не получается просто, меня тянет на какой-то мне самой непонятный, возвышенный слог.
В моем сознании символы постепенно оживали, а образы воплощались в реальность. Сидя на берегу Тирренского моря, я представляла, как вдоль побережья мимо меня проходил корабль Одиссея; как высаживались на берег ахейцы, чтобы основать новый город; как по узкой извилистой тропе, по которой я поднималась в горы, двигалась, может быть, армия Спартака или проходили крестоносцы. Возможно, здесь бывал Платон, когда посещал греческие города-полисы, мечтая именно в южной Италии воплотить в жизнь свои идеи о построении государства.
Почему я оказалась в Скалее? Или на свете есть города, в которых оказываешься не случайно? Может быть, я оказалась здесь, чтобы открыть для себя лично что-то важное? Вот здесь история веков, я «вошла» в нее. Здесь отчетливо видны следы прошлого, хотя время сильно постаралось их стереть, разрушив почти все и многое предав забвению.
История Скалеи – это, конечно же, история Калабрии. Ее считают одним из старейших поселений Alto Tirreno Cosentino в Калабрии. Каким же захватывающим стало мое путешествие в ее далекое прошлое! Я старалась ухватиться за «нить» истории, чтобы проследить переход из одной цивилизации в другую. Пыталась понять, к примеру: почему в древности человечество так тяготело к монументальности, «болело» гигантоманией; как родились эстетические идеалы «бог-царь-герой». Эта мысль мне не давала покоя и в Афинах, когда я впервые увидела Акрополь. Наконец, понять, как же потом человечеству удалось перерасти себя же, создать новые ценности, новые эстетические идеалы.
Прошлое Скалеи увлекло меня в такие дали, что я подумала: возможно, здесь наедине с историей и красотами Калабрии мне, так же как философу-стоику Филону, удастся узнать о человеке что-то такое, что поможет поверить в его учение. Или, может быть, вопреки Платону и Аристотелю, трактующим человеческую личность как эманацию общего бытия, как истечение космического Сознания, я, не желая отказываться от всего личного, пойму, каково это – ощущать себя просто как эту самую эманацию, да еще испытывать от этого «блаженство». Я объясню, наконец, самой себе, почему мне так симпатичны стоики, для которых красота – это живая форма бытия и жизни, и она не спускается с небес в человеческую душу, как считал Платон. Мне вдруг захотелось просто «прекрасно жить», по учению стоиков, что для меня означало просто «жить соответственно природе», в моем случае – в Скалее.
Мне захотелось, наконец, понять значение добродетели у греков-стоиков. Как в человеке побеждали четыре прекрасных качества – справедливость, мужественность, приличие и разумность, которые помогли им осуществить самые прекрасные в истории человечества порывы, раскрыть лучшие его качества. И как несправедливость, трусость, неприличие и неразумность приводили к безобразиям. Как говорили стоики: «Доброе – желанно, желанное – приятно, приятное – радостно, радостное – почтенно, почтенное – прекрасно».
В Москве суета и беспокойство, а здесь покой и умиротворение. Может быть, причина моих внезапно вспыхнувших сильных чувств к Скалее кроется и в моем неосознанном желании обрести покой и умиротворение? Читая о философии стоиков, я пришла к выводу: поскольку искусство творится только внутри самого человека, значит, «подлинным и самым настоящим произведением является только сам человек, и, прежде всего, в своем внутреннем устроении». К сожалению, живя жизнью большого мегаполиса, в бетонном хаосе я слишком далека от такого «произведения искусства». Но, может быть, вдали от суетливой и шумной Москвы я смогу измениться, открыть для себя что-то более важное? Так что же, выходит, у меня уже две цели: одна – открыть для себя Калабрию, другая – себя для Калабрии?
Мои поездки в Скалею теперь стали частыми, я с радостью старалась делиться своими калабрийскими «открытиями» с близкими друзьями, приглашала их в гости. «Вблизи» Скалея им всем, кажется, еще больше нравилась. Ее, как старую картину, выполненную темперой в приглушенных стертых временем тонах, лучше рассматривать вблизи, а не на расстоянии.
Мой приезд в скалею
Первое впечатление от Скалеи: это небольшой приморский дачный городок, в масштабах Италии мало чем примечательный. На берегу славного Тирренского моря небольшая сторожевая крепость, на склоне горы развалины норманнской крепостной стены с несколькими башнями. Некоторые средневековые постройки неплохо сохранились – дворец, древние церкви. Что же меня так в ней привлекло?
В Италии столько красивых, прекрасных мест, но я влюбилась в Скалею с первого взгляда. Бродила по узким кривым улочкам древнего города, взбиралась по бесконечным лестницам к развалинам крепости, пыталась понять себя, свои внезапно вспыхнувшие чувства к этому чужому городу. Здесь я впервые изменила своему состоянию вечно беззаботного туриста-созерцателя – во мне вдруг проснулся краевед-исследователь.
Ну как мне было не восхититься маленькой Скалеей, о ней писал сам Боккаччо в «Декамероне»! В одной из новелл его книги рассказывается о том, как на острове Искии жила красивая девушка, которую полюбил юноша Джанни. Девушку похищают. «Джанни, принимавший это событие к сердцу ближе, чем кто-либо другой, не стал дожидаться, пока что-нибудь узнают на Искии, разведал, в каком направлении отбыл фрегат, сел на свой корабль и с наивозможной для него скоростью проехал вдоль побережья от Минервы до Скалеи, что в Калабрии, всюду расспрашивая о девушке, и в Скалее ему сообщили, что девушку сицилийские моряки увезли в Палермо».[5]
Вот как, действительно, не воскликнуть: «Как я попала сюда и когда?». Невероятно! В эпоху Возрождения Скалея была известным городом! Позже я обнаружила, что один из персонажей романа Боккаччо – коренной скалеот; тот самый генерал-адмирал Роджер ди Лориа, доблестнейший муж, убедивший короля Сицилии Федериго освободить девушку и юношу Джанни и воссоединить влюбленных, – реальная историческая личность. Потом я прочитала, что о генерале Лориа упоминает и Данте в «Чистилище». Почему же перед поездкой в Калабрию, не зная ничего о Скалее, я вдруг взяла в руки «Декамерон»? Могло ли быть случайностью то, что я неожиданно решила перечитать Боккаччо? Нет, в случайности я не верю.