Маленко Владислав Валерьевич - Черновик Снеговика стр 2.

Если бы Пушкин прожил ещё хоть год,

Его бы сфотографировали, и вот

Я представил себе чёрно-белые снимки

С непечальным ликом в прозрачной дымке.

Зернистое небо с райскими облаками,

Лошадей с яблочными боками,

А ещё фотографии эти

Каким-то образом передавал бы ветер,

Наполненный запахом травы и ладана…

Русь моя, ты никем не отгадана,

Кроме Святых и Вещего Александра,

Его строки – Божьей любви рассада,

А земная жизнь – помнящим утешение.

Правильное освещение

С памятью женит лица.

Эти кадры спешат гнездиться

Будто ласточки – на уголках души.

Жизнь моя, не спеши,

О память не стачивай каблуки!

Я Пушкина вижу

На расстоянии вытянутой с пистолетом руки.

У дома были свои тараканы.

В кухнях нет-нет, а срывались краны.

На чердаке чей-то кот мяукал.

В подвале ютился театр кукол.

В трубах текла водяная кровь.

В спальнях кровати ломала любовь.

Она же спасала дом от износа.

Труба дымилась, как папироса.

Антенна мысли ловила с неба.

Дом мирозданию верил слепо.

Душу свою предоставил дом

Людям, которые жили в нём.

Ангел над домом любил кружить.

Я здесь родился. Учился жить.

Дом в переулке считался первым.

Мог показаться немного нервным.

Спрятать влюблённых в карман балкона.

Ночью из снега слепить корону,

Или надеть треуголку на крышу,

Так чтоб соседям казаться выше.

Осенью в доме ветра творились.

Стены косыми дождями брились.

Дом по весне обнимался с ветром.

Пасху предчувствовал каждым метром.

Лютой зимой танцевал от печки.

Тихо мерцали в гостиных свечки.

Летом взахлёб напивался ливнем.

Хлопал ресницами штор наивно…

Вдруг мне под утро присниться смог он:

Просто стоял без дверей и окон.

И я, проснувшись, сказал жене:

«Дом попрощался со мной во сне».

Верное есть для спасенья средство:
Взял я билет и поехал в детство.
С помощью крыльев, винтов и колёс
Прибыл туда, где когда-то рос.
Свой переулок нашёл умело.
Сердце споткнулось и опустело.
Я на дороге застыл нелепо: 
Не было дома! Синело небо.

Ангел с трубой целуется в феврале.

Смеётся: «…хотелось сына? Получишь дочь…»

Душа пришивается к телу. Небо к Земле.

Это и есть – День рожденья,

А может, ночь.

Город снимает лёд

С полусонных век.

Нынче снежок,

Как летняя береста.

Мы на четыре части поделим век.

После опять умножим: «Живи до ста!»

Город умоет снегом своё лицо.

Суженого петух не спугнёт во сне.

В щёлочку под крылечко летит кольцо,

Мышка-норушка найдёт его по весне.

Пусть тебе будет милость от Самого!

Пусть будет век твой долог, приветлив, тих.

Это январский воин. Почерк его.

С днём рожденья, Мария! Роди троих.

А ещё у меня есть кроха.

Она появилась, когда было плохо.

Доверила  мне свои губы…

С крохой мы однолюбы.

Она умеет смотреть глазами.

Её приход для меня – экзамен.

Она сказала вчера, например:

«Что же ты, пионер,

Забыл о своих обещаньях стать самым лучшим?!»

Свет тушим.

Лежим на полу, как слова на белом листе.

Делимся шёпотом в темноте…

И вдруг от какого-то ветра

Поднимаемся от пола на три сантиметра…

Это парение плавное —

В жизни –  САМОЕ ГЛАВНОЕ.

Кроха!

От выдоха и до вздоха!

От шёпота и до крика!

Губ твоих земляника!

Ножницы ног, срезающие печаль…

Спины причал.

Я в снег твоего живота лицом,

Я вместо пальца в твоё кольцо!

С горячей верой

Всякий раз, как в первый…

Погружается моя лодка тонущая

В тёплое, мокрое, стонущее.

И, когда достаёт до дна,

Ты выпеваешь «…да»…

А под утро

С потолка сочится снежная пудра,

Мы раскрываем зонт одеяла,

Чтобы теплее стало. 
Кроха!  
Осень – одно из зеркал весны!
Я на завтрак слизывал солнечный свет у тебя со спины!
Кроха!  
Судьба не злодейка и не дурёха!
Ты в мою сталь водой, 
Чтоб разойтись с бедой!  
Ты – души оперенье, 
Бунт и смиренье… 
Кроха! 
Вечность у нас впереди!
Ты пришла, когда было плохо.
Больше не уходи.

Уважаемый дымчатый кот!

Пишет Вам обыкновенная мышь-полёвка.

Я, правда, один раз уже чуть не попала к Вам в рот.

Поверьте, мне немного неловко…

Я не сомневаюсь в Вашей кошачьей вальяжности…

Вы, вероятно, это письмо и не прочитаете.

Но дело, поверьте, особой степени важности

И совершенно не терпит отлагательства, понимаете?

Мы все переживаем за Вас – от крысы до землеройки!

А Вы здесь спите на дырявом плюшевом крокодиле…

Короче, пока Вы загуляли на этой помойке,

Ваши домашние уже все с ума посходили!

Они ходят по двору грустные, как привидения!

Кричат: «Кис-кис» – за вечер раз по пятьсот.

На всех подъездах уже неделю красуются объявления:

«Пропал красивый дымчатый кот!

Нашедшему гарантируем вознаграждение!»

Это самая важная строчка… но дело не в том…

Наше общее мышиное убеждение

Состоит в том, что Вам стоит вернуться в дом.

Во-первых, там на столе часто – докторские сосиски…

Во-вторых, здесь помойка, а там трёхкомнатная квартира…

Вам ведь не трудно просто навестить своих близких?

А мы за это получим головку сыра…

Понимаете, я так мечтаю о сырной пайке,

Что скоро, наверное, в голодный обморок упаду…

Девочка Катя, пятилетняя дочка хозяйки,

Мне лично сыр обещала купить, если я Вас найду.

У Кати и так поцарапано всё колено.

А тут ещё Вас рядом нет, прям как назло.

С уважением,

Полевая мышь

Аграфена.

Август.

Я забыла, какое число.