Всего за 489 руб. Купить полную версию
Я никогда не встречала человека преклонного возраста столь гармоничного и самодостаточного, как бабуля. Зоя Михайловна до конца дней оставалась образцом достоинства и рассудительности. Я никогда не слышала от нее старческих причитаний. Сколько себя помню, она постоянно была чем-то занята: домом, хозяйством, мной; много читала, интересовалась сегодняшним днем. Наглядно опровергала бытующее мнение, что с возрастом людям становится скучно жить.
Незабываемыми остаются для меня наши с ней прогулки по Суворовскому проспекту до Заячьего переулка, где находился пункт приема стеклотары. В то время пустые молочные бутылки сдавались. Мы укладывали в сетку-авоську несколько накопившихся бутылок и шли сначала их сдавать, выстояв иногда приличную очередь перед окошком приемщика, а потом на вырученные деньги тут же в бакалее покупали бутылку свежего молока, четвертинку черного хлеба, грамм сто пятьдесят сливочного масла и маленький кусочек сыра ровно столько, чтобы хватило до завтрашнего дня. Излишков не плодили, в голову не приходило, что можно выбросить продукты.
А как она пила чай! Неторопливо, смакуя, вприкуску с сахарком. Привычный сейчас рафинад появился намного позже. Я не застала сахарных голов, о которых рассказывала Зоя Михайловна. В продаже были большие, угловатые твердые куски сахара. У нас были специальные щипчики. Они мне напоминали нечто среднее между хирургическим инструментом и орудием пыток: блестящие, острые, опасные Бабушка брала бесформенный кусок, ловкими движениями раскалывала его на маленькие кусочки и складывала их в сахарницу. Чай Зоя Михайловна заваривала всегда сама. Пропаривала чайник, добавляла в грузинский черный байховый щепотку мяты и чабреца, заливала до краев кипятком и укутывала в полотенце. Когда выставляла его на стол аж крышечка подпрыгивала от жара. Остывший чай Зоя Михайловна не признавала. Он должен «кипеть» на языке.
Традиция чаепития пришла из дореволюционного уклада семьи Сургановых. «Мы уральские водохлебы», приговаривала Зоя Михайловна и рассказывала, как ее отец целые вечера после бани проводил у самовара. Медный, дровяной, толстопузый красавец, потрескивая углями, гудел в центре огромного стола. Распаренный, румяный Михаил Николаевич в белоснежной накрахмаленной рубахе садился на резной табурет, клал на колени полотенце и, поддавая жару сапогом перед каждой чашкой, пил чай «до седьмого пота», утирая испарину с лица и шеи.
Бабуля всю жизнь проработала в железнодорожной поликлинике. Оттуда же ушла на пенсию. Ее хотели представить на звание заслуженного врача РСФСР. На собрании выдвигали двоих. Перед началом голосования Зоя Михайловна взяла самоотвод в пользу коллеги, мотивировав это тем, что та старше и на пять лет работает дольше. Великая скромница, ставящая интересы и благополучие других выше собственных. Всегда верно могла поставить диагноз и уберечь от лишних медицинских вмешательств. Например, маленькая, я часто болела ангиной. Мне хотели удалить гланды, но бабушка была против. Говорила: они необходимы! Служат барьером, защищают горло и дыхательные пути от проникновения инфекции. Она настаивала, что при моем низком гемоглобине и плохой свертываемости во время операции может открыться кровотечение. Пошли в клинику, и там врачи лишь подтвердили ее правоту, отказавшись рисковать без необходимости.
Зоя Михайловна дожила до восьмидесяти четырех лет в добром здравии и светлом уме. Ее не стало 20 мая 1991 года
У нашей семьи есть традиция, провожая гостей, махать им из окна, пока они идут через двор на улицу. Бабуля застудилась на весеннем сквозняке. У нее случился отогенный менингит. Ее прооперировали. Перевели в палату. И вроде бы дело пошло на поправку Но развилась тромбэмболия легочной артерии, что и послужило причиной смерти. Мама потом еще долго сокрушалась о том, что так ей и не привезла чай с молоком, о котором она попросила.
Я лишь недавно узнала, какой наказ она дала моей маме: «Никогда не обижай эту девочку. У нее кроме тебя никого нет». Как огненными буквами на душе выжгла!
17.05.1991 г.
Знаешь, что самое страшное и тяжелое на свете? Это собственная беспомощность, когда у тебя на глазах умирает твой близкий, родной, любимый человек, воспитавший тебя, заложивший стержень добра и любви к людям, который сам только тем и жил, чтобы мне сделать лучше, мне быть полезным и оградить даже от самых маленьких домашних хлопот. Свое бессилие в борьбе со все подминающим под себя возрастом ощущаешь, как проклятие.
<> Пятнадцать дней. Пятнадцать восхождений на Голгофу. Пятнадцать раз как на смертную казнь, за страшным, безжалостным приговором. Полмесяца в реанимации без сознания. «Состояние тяжелое, состояние крайне тяжелое, состояние предтерминальное; начались пролежни, три раза переводили на ИВЛ ну, что вы хотите, в таком возрасте перенести две операции, и сам диагноз очень серьезный, у нас бывали случаи, что и молодые не справлялись», из реплик реаниматоров.
DS: отогенный менингит с явлениями энцефалита и отека мозга на фоне перенесенного гриппа, осложнившегося воспалением среднего уха. Теперь уже как девять дней на ЛОР-отделении.