- Что-нибудь серьезное? - хрипло спросил мистер Три. В его голосе звучала неподдельная тревога.
- Просто живот прихватило. У нее это частенько бывает, с самого детства. Живот увеличивается и твердеет. Возможно, аппендицит, но в наши дни с хирургией большие проблемы… - Бонни осеклась, и взглянула на Барнса. - Я рассказываю о своей дочке. Вы еще не знакомы с ней… она очень любит этого пса. Да, кстати его зовут Терри. Они большие друзья. Когда мы с ней бываем здесь, они могут битый час болтать друг с другом.
Мистер Три заметил:
- Да, и она, и ее брат.
- Послушайте, - вдруг сказала Бонни. - Мне это начинает надоедать. Я же велела Эдди прекратить эту глупость. Кстати, именно поэтому я и люблю приводить ее сюда, чтобы она поиграла с Терри. Ей нужны товарищи по играм, иначе она совсем замкнется, и полностью попадет под власть своих фантазий. Согласитесь, мистер Барнс, вы ведь учителью. Ребенок должен жить в реальном мире, а не в мире фантазий, верно?
- В наши дни, - задумчиво отозвался Барнс, - я вполне могу понять ребенка, ретирующегося в мир собственных фантазий… трудно винить его за это. Возможно, нам всем следовало бы поступить точно так же. - Он улыбнулся, но ответной улыбки ни от Бонни, ни от мистера Три так и не дождался.
Бруно Блутгельд буквально не спускал глаз с молодого учителя … если только этот невысокий молодой человек в защитного цвета брюках и рабочей рубашке и в самом деле был учителем, как утверждает Бонни.
"Может быть, он тоже охотится за мной, - спросил себя Блутгельд. - Как предыдущий? Не исключено. А Бонни привела его сюда… не может ли это означать, что она тоже на их стороне? Против меня?"
Ему не хотелось в это верить. Тем более, после стольких лет. К тому же, именно Бонни выяснила истинную причину появления мистера Остуриаса в Уэст-Марино. Бонни спасла его от старого учителя, и Бруно был очень благодарен ей за это. Если бы не она, то сейчас бы его уже не было на свете, и он никогда не забудет ей этой услуги. Поэтому, возможно, мистер Барнс и впрямь был тем, за кого себя выдает, и беспокоиться не о чем. Блутгельд немного расслабился, успокоился и решил показать Барнсу только что родившихся суффолкских ягнят.
"Но, рано или поздно, - сказал он себе, - кто-нибудь все равно выследит меня и убьет. Это - вопрос времени. Меня ненавидят буквально все, и никогда не оставят в покое. Весь мир по-прежнему ищет человека, ответственного за то, что случилось, и это совершенно справедливо. Люди совершенно правы. Кроме всего прочего, на мне лежит ответственность за гибель миллионов, за утрату трех четвертей планеты, и ни человечество, ни я забыть этого просто не в состоянии. Только Господь властен забыть и простить столь ужасное преступление".
Ему пришла в голову мысль:
"Мне не следовало допускать убийства мистера Остуриаса - надо было дать ему убить меня. Но Бонни и остальные - в принципе, это было их решение. Не мое, поскольку я больше не принимаю решений. Господь больше не доверяет мне такой ответственности, и это правильно. Мое дело - сидеть здесь, пасти овец и ждать того, кто придет - человека, которому суждено вершить последний суд, ангела мщения.
Когда же он придет? - спросил себя Блутгельд. - Скоро? Я и так жду уже долгие годы. Я устал… Надеюсь, ждать осталось недолго".
Мистер Барнс между тем спросил:
- Мистер Три, а чем вы занимались до того, как стали пасти овец?
- Я был физиком-ядерщиком, - ответил Блутгельд.
Бонни поспешно вмешалась:
- Джек был преподавателем физики. В университете. Конечно, далеко отсюда.
- Преподавателем, - протянул мистер Барнс. - В таком случае, у нас много общего. - Он улыбнулся доктору Блутгельду, и тот машинально улыбнулся в ответ. Глядя на них, Бонни ужасно нервничала. Она судорожно стиснула руки, как будто боясь, что вот-вот произойдет нечто ужасное.
- Надо бы нам встречаться почаще, - угрюмо кивая, сказал Блутгельд. - Нам есть о чем поговорить.
Глава 9
Когда Стюарт Маккончи после путешествия на полуостров к югу от Сан-Франциско вернулся в Ист-Бэй, он обнаружил, что кто-то - а это несомненно была группа ветеранов, обретающихся под пирсом - убил и съел его коня, Эдуарда Принца Уэльского. От бедняги остались лишь скелет, копыта и голова, словом, кучка отходов совершенно бесполезных как для него, так и для кого-либо еще. Стюарт некоторое время постоял над останками в раздумье. Да, дорого ему обошлась эта поездка. К тому же, он все равно опоздал: фермер уже распродал всю электронную начинку своей ракеты по частям и за сущие гроши.
Конечно, мистер Харди наверняка даст другую лошадь, но уж очень Маккончи любил Принца Уэльского. Да и вообще, убивать лошадей ради пропитания было неправильно, поскольку они были жизненно необходимы для совершенно иных целей. Теперь, когда большая часть лесов была вырублена и использована в качестве топлива для газогенераторных автомобилей, а также на дрова для обитающих в холодных подвалах людей, они являлись основным видом транспорта, а кроме того, были просто незаменимы в восстановительных работах и, учитывая отсутствие электричества, являлись практически единственным источником энергии. Стюарта просто в бешенство привела очевидная глупость расправы с Эдуардом. "Да, - думал он, - это уже самое настоящее варварство, а его люди теперь боятся больше всего. Самая настоящая анархия, причем в центре города - в Окленде - и среди бела дня. Раньше на такое, пожалуй, способны были бы лишь красные и китайцы".
Теперь, оставшись безлошадным, он медленно поплелся пешком в сторону Сан-Пабло-авеню. Солнце уже клонилось к горизонту, разливая над городом необыкновенно густой сочный закат, к которому за прошедшие со времени катастрофы годы все уже привыкли. Так что Стюарт не обращал на него ни малейшего внимания. "Может, - думал он, - стоит заняться каким-нибудь другим бизнесом. Небольшие капканы… да, конечно, и на них кусок хлеба всегда заработаешь, вот только перспективы практически никакой. Да и, какие перспективы могут быть в подобном занятии?"
Утрата коня привела его в глубокое уныние. Стюарт тащился мимо унылых фабричных развалин по заросшему бурьяном растрескавшемуся тротуару. Из логова неподалеку блеснули чьи-то глаза. Зверь пристально уставилась на него. "Тебя бы, - мрачно подумал Маккончи, - давно бы надо освежевать да подвесить за ноги.
Теперь понятно, - размышлял он, - почему Хоппи мог вполне законно решить, будто видит загробную жизнь". Все эти развалины, блеклое небо в дымке… голодные глаза все еще следили за ним - существо явно прикидывало, сможет ли оно справиться с человеком. Стюарт нагнулся, поднял кусок бетона и швырнул его в сторону логова, сооруженного из органического и неорганического материала, плотно склеенного чем-то вроде белой слизи. Очевидно, неизвестное существо превратило часть окружающего мусора в клейкую массу и использовало его для строительства своего убежища. "Занятная зверюга, - подумал Стюарт. Впрочем, ему было наплевать. Мир вполне мог бы обойтись без всяких там замечательных и занятных созданий, появившихся на свет Божий за прошедшие годы.
" К тому же, я и сам изменился, - сказал он себе, еще раз обернувшись на случай, если неизвестное существо все же вздумает наброситься на него сзади. - Например, я стал куда сообразительнее, чем был прежде, и вряд ли ты со мной справишься, так что оставь-ка ты эту затею".
Очевидно, существо пришло к тому же решению, так как даже носа из своей норы не высунуло.
"Я, конечно, стал совершеннее, - подумал Маккончи, - но и сентиментальнее". Потому что ему действительно было жаль коня. "Черт бы побрал этих разбойников-ветеранов, - сказал он себе. - Небось, стоило нам оттолкнуть плот от берега, как вся шайка навалилась на беднягу Эдуарда. Как хотелось бы выбраться из этого города, и переселиться куда-нибудь в пустынное место, где не будет всей этой жестокости и преступности. Ведь именно так после катастрофы и поступил тот психиатр. Стокстилл сразу же убрался из Ист-Бэя - я сам видел. Да, видать, умный он мужик. Он даже не пытался вернуться к прежнему ремеслу, а уж тем более остаться на прежнем месте, как сделал я".
"То есть, - подумал Стюарт, - для меня после этой чертовой катастрофы практически ничего не изменилось. Раньше я продавал телевизоры, а теперь - электронные капканы на грызунов. А какая, собственно, разница? И то, и другое, в сущности, полная фигня. Нет, скорее я даже постепенно скатываюсь по наклонной".
Дабы хоть немного утешиться, он вытащил одну из немногих оставшихся дорогих сигарет, и закурил.
"Из-за этого идиотского визита на ту сторону залива целый день коту под хвост, - с досадой осознал Маккончи, - Через пару часов стемнеет, и я отправлюсь спать в утепленную кошачьими шкурками комнатушку в подвале, за которую плачу мистеру Харди доллар серебром в месяц. Конечно, можно зажечь жировую лампу и немного почитать книгу, или часть книги - в основном его небольшая библиотека состояла из частей поврежденных книг. А можно навестить старого мистера Харди с его старушкой и у них послушать передачу со спутника".
Кроме всего прочего, он пару дней назад лично отправил по находящемуся на побережье в западном Ричмонде радио заявку Дэнджерфилду с просьбой прокрутить песенку "Здорово потанцевали" - старую добрую вещицу, которую помнил еще с детства. Правда, он точно не знал, имеется ли этот шлягер на бесконечных милях записей Дэнджерфилда, поэтому, возможно, так его и не дождется.
Дальше он шел уже мурлыкая себе под нос:
Ох и слышал, братцы, новость,
Потанцуем нынче всласть
Ох и новость, вот так новость !
Потанцуем нынче всласть!
Уж сегодня я подружку обхвачу
Крепко-накрепко прижму и покручу.