- Это вы очечник? - спросила она. Вид у нее велосипедистки был строгий, хотя она - темноволосая, в мужской рубашке и джинсах - была хороша собой, и довольно молодо выглядела. Она быстро нагоняла его, велосипед то и дело подпрыгивал на ухабах. - Стойте! Я только что разговаривала с Фредом Куинном, нашим аптекарем, и он рассказал мне о вас. - Она, наконец, догнала его и, тяжело дыша, спешилась. - Понимаете, к нам уже несколько месяцев никто не завозил очков. Ну почему вы не заглядываете к нам почаще?
Элдон Блейн ответил:
- Я не торгую. Просто надеялся выменять у вас антибиотики. - Разговор начал ему надоедать. - Мне нужно добраться до Петалумы, - сказал он, и тут понял, что с завистью смотрит на ее велосипед. Наверняка, это было легко прочитать по его лицу.
- Так мы вам поможем, - сказала женщина. Она явно была старше, чем ему показалось поначалу. Об этом говорили и цвет лица, и морщинки. "Должно быть, ей под сорок, - прикинул Элдон.
- Я член Планового комитета графства Уэст-Марино. И уверяю вас, мы наверняка сможем достать нужные вам лекарства. Разве что придется вернуться и подождать пару часов. Нам просто необходимы несколько пар… Нет, никуда я вас не отпущу. - В голосе ее слышалась только твердость - она не уговаривала, а просто констатировала факт.
- Слушайте, а вы, случаем, не миссис Роб? - спросил Элдон Блейн.
- Точно, - ответила она. - А… как вы меня узнали?
Он ответил:
- Я из Болинаса, и мы внимательно следим за вашими достижениями. Жаль, у нас в Комитете нет человека вроде вас. - Блейн начал чувствовать, что побаивается ее. По слухам, миссис Роб всегда добивалась своего. Это именно она с мужем, Ларри Робом, наладили жизнь в Уэст-Марино после бомбежки. До этого, в прежние времена она была никем, но катастрофа предоставила ей, как и многим другим, возможность проявить себя и показать, из какого теста она слеплена.
На обратном пути миссис Роб спросила:
- А для кого эти антибиотики? Само собой, вам они ни к чему. На вид вы совершенно здоровы.
- Дочурка умирает, - ответил Элдон.
Она не стала подыскивать слова утешения - в мире им больше не было места - а просто понимающе кивнула.
- Инфекционный гепатит, да? - спросила она. - Как там у вас с водой? Есть чем хлорировать? Если нет, то…
- Нет, у нее тяжелая ангина, - сказал он.
- Вчера вечером Дэнджерфилд сообщил, что некоторые немецкие фармакологические компании возобновили производство. Так что, если нам повезет, то вскоре немецкие лекарства снова появятся в продаже. Во всяком случае, на Восточном побережье.
- Вы слушаете спутник? - с завистью спросил он. - А у нас радио полетело, а парень, который всегда его ремонтировал, отправился куда-то к югу от Сан-Франциско за запчастями для холодильника, и вряд ли вернется раньше чем через месяц. Скажите, а что он сейчас читает? В последний раз, когда нам удалось поймать его - ох, и давно же это было! - Он читал паскалевские "Письма к провинциалу".
Миссис Роб сказала:
- А сейчас Дэнджерфилд читает "Бремя страстей человеческих".
- Это, случаем, не про парня, который познакомился с девушкой, и никак не может с ней порвать? - спросил Элдон. - Что-то смутно припоминаю, еще с прошлого раза. Ведь он уже как-то читал эту вещь - несколько лет назад. Парень то и дело снова сталкивается с ней. Слушайте, а она и вправду, в конце концов, погубила его?
- Не знаю. По-моему, в тот раз мы его еще не слушали.
- Да, этот Дэнджерфилд классный диск-жокей, - заметил Элдон. - Лучший из всех, кого мне доводилось слышать, даже до катастрофы. Мы, обычно, не пропускаем ни одной его передачи. У нас в пожарном депо каждый вечер собирается человек по двести. В принципе, радио, наверное, мог бы починить и кто-нибудь из нас, но комитет решил, что это слишком рискованно и лучше дождаться возвращения того парня. Если, конечно, он вообще вернется… а то предыдущий так и сгинул.
Миссис Роб сказала:
- Зато теперь ваша община, наконец, осознает необходимость наличия запасного оборудования. Я всегда говорила, что оно просто необходимо.
- Слушайте, а нельзя ли будет присылать к вам нашего человека? Он будет слушать с вами, а потом рассказывать нам.
- Разумеется, - ответила миссис Роб. - Но…
- Само собой, это будет уже совсем не то, - кивнул он. - Не столь… - Он сделал неопределенный жест рукой. Чем же таким привлекал людей Дэнджерфилд, запертый в спутнике, каждый день пролетающем у них над головами? Связь с миром… Дэнджерфилд постоянно смотрел вниз, на родную планету, и видел, как жизнь постепенно налаживается, видел и хорошее, и плохое. Он отслеживал все передачи, записывал их, а потом транслировал снова, и, благодаря ему, люди чувствовали некое единство.
Он мысленно представил себе этот столь знакомый голос, которого их община так давно была лишена. Вспомнил, как Дэнджерфилд то и дело негромко посмеивается - то ли над собой, то ли над другими - вспомнил, его абсолютную искренность в общении со слушателями, доверительность тона, полное отсутствие какой-либо фальши. Никаких лозунгов, никаких призывов в духе Дня Независимости, которые в свое время и завели людей туда, где они теперь пребывали.
Как-то раз Дэнджерфилд сказал: "А знаете, почему я на самом деле не угодил под бомбы? Почему меня отправили в космос чуть раньше, чем все это началось? Они просто побоялись дать мне оружие. А то я наверняка пристрелил бы какого-нибудь офицера". И тут он усмехнулся, превращая сказанное в шутку. Но это была чистая правда - все, что он говорил, всегда было истинной правдой, даже когда он, казалось бы, шутил. Дэнджерфилд был политически ненадежным человеком и, тем не менее, сейчас он торчал там, наверху, у них над головами, шли годы. И этому человеку они безоговорочно верили.
Из стоящего на склоне холма дома Робов открывался вид едва ли не на все графство Уэст-Марино: его засаженные овощными культурами поля, ирригационные каналы, пасущийся там и сям скот, и, конечно же, лошади. Стоя у окна гостиной, Элдон Блейн, наблюдал за тем, как здоровенный першерон, наверняка используемый на пахоте, тащит за собой по дороге автомобиль без двигателя. Очевидно, настало время что-то привезти из графства Сонома.
Если бы миссис Роб не задержала его, он мог бы воспользоваться этой странной попуткой, и уже скоро был бы у себя в Петалуме.
Тем временем миссис Роб вовсю крутила педали - она отправилась за обещанными антибиотиками. К удивлению Элдона, она оставила его в доме одного, не боясь, что он может ее обокрасть. Блейн прошелся по комнатам. Мебель, книги, на кухне продукты и даже бутылка вина, в шкафах - одежда. Он с удовольствием бродил по дому - все было как в прежние времена, разве только отсутствовали ставшие бесполезными электроприборы.
Взглянув в выходящее на задний двор окно, он увидел большущий деревянный, выкрашенный зеленой краской бак для воды. Значит, сообразил он, у Робов имеется собственный запас. Выйдя из дома, он увидел невдалеке ручей с чистой прозрачной водой.
У ручья стояло нечто вроде тележки на колесах. Он удивленно уставился на нее. Манипуляторы деловито наполняли водой ведра. Тележкой управлял сидящий в ней калека - у него не было ни рук, ни ног. Калека то и дело кивал головой, будто дирижируя невидимым оркестром, а механические руки послушно исполняли то, что им приказывал хозяин. "Воду ворует, что ли? - подумал Элдон.
- Эй! - окликнул он калеку.
Тот мгновенно обернулся и подозрительно взглянул на Блейна. В следующее мгновение что-то больно ударило Элдона в живот, он с трудом удержался на ногах и понял, что его руки крепко прижаты к бокам. Вылетевшая откуда-то из тележки металлическая сетка плотно спеленала его. Оказывается, у калеки имелись средства самозащиты.
- Ты кто? - заикаясь от волнения, спросил калека. - Ты явно не здешний. Я тебя не знаю.
- Я из Болинаса, - ответил Элдон. Сетка продолжала стягиваться, и он почувствовал, что становится трудно дышать. - Я очечник. Миссис Роб попросила меня подождать ее в доме.
Сетка чуть ослабила хватку.
- Не буду рисковать, - сказал калека. - Вот вернется миссис Роб, тогда и отпущу. - Манипуляторы снова занялись делом, методично опорожняя ведра в прицепленную к тележке бочку на колесах. Вскоре бочка была наполнена до краев.
- А тебе разрешили? - спросил Элдон. - Робы не против, что ты берешь воду из их ручья?
- Не против, - ответил калека. - Я всегда даю больше, чем беру.
- Слушай, отпусти меня, а? - попросил Элдон. - Я всего лишь хотел достать лекарства для дочки. Она умирает.
- Для дочки. Она умирает! - передразнил его калека, причем на удивление похоже. Он подъехал к Элдону вплотную. Тележка прямо сверкала, все детали явно были новенькими и ярко блестели на солнце. Элдону еще никогда в жизни не доводилось видеть ничего подобного.
- Может, отпустишь? - снова попросил Элдон. - А я дам тебе за это очки. Любые, какие хочешь.
- Нет, со зрением у меня все в порядке, - сказал калека. - Да и со всем остальным тоже. Кое-чего, конечно, не хватает, но я прекрасно обхожусь и без этого. Так даже лучше. Например, с холма я могу спуститься быстрее, чем ты.
- Скажи, а кто соорудил эту тележку? - спросил Элдон. Он прикинул, что за семь минувших лет, она уже давно бы потускнела и износилась, как и все остальное.
- Я сам ее сделал, - ответил калека.
- Верится с трудом.