Юлия Юрьевна Яковлева - Волчье небо. 1944 год

Юлия Яковлева

Волчье небо. 1944 год

© Ю. Яковлева, текст, 2019

© ООО «Издательский дом Самокат», 2020

Глава 1

 Ты осознал?  блеснула очками директор школы.

 Скажи, осознал?  повторила завуч, но более настырно.

На столе лежали папки личные дела учеников. Завуч была молодой, коротко остриженные волосы торчали углами у щек. Волосы директрисы напоминали цветом смесь перца и соли. Два портрета взирали со стены: справа портрет Сталина, слева портрет Ленина. Все четверо смотрели на Шурку. Вожди сверху добро, особенно Ленин. Женщины строго. Шурка стал глядеть на свои ботинки, чтобы не сказать лишнего.

 Значит, осознал,  сказала за него директриса. Завуч раскрыла рот, чтобы возразить. Но директриса ее опередила.  Дадим тебе испытательный срок. Не подведешь?

Он пожал плечами. Брови завуча сложились в ехидную галочку, а рот директрисы превратился в букву «О».

 Он же тупой!  в голосе завуча зазвенело ликующее «Что я говорила!». Директриса положила свою руку на ее: мол, погоди.

Шурка равнодушно, но громко объявил:

 Я осознал.

 Хорошо,  вздохнула директриса.  Иди. Что у вас сейчас?

 История.

 И больше никаких прогулов!  крикнула вслед. Шурка пробормотал: «я осознал». А когда дверь за ним закрылась, завуч хлопнула обеими ладонями по столу:

 Ведь врет же!

Но директриса закрыла папку:

 Наша задача Как советских педагогов,  прихлопнула возражения она.  Наша задача подтягивать таких вот шурок. А не давать им скатиться еще ниже.

 Но  запнулась завуч. А потом голос ее гулко завибрировал как будто кто-то лил струю в пустое цинковое ведро.  Как советский педагог! Я возмущена Что с ними всеми такое? В наши дни такого не было. Я считаю! Где не помогает семья, там должна вмешаться школа. Органы! Наказать! Принять меры! Проявить принципиальность! Я считаю! Взять, наконец, в железные рукавицы.

 Елена Петровна,  устало перебила директриса.

Она хотела добавить: «дефективный класс давно переполнен». Она хотела добавить: «война с ними всеми, вот что такое». Она хотела добавить: «полшколы таких шурок». И еще: «тут бы впору не три обычных класса и один дефективный, а три дефективных и один обычный». Но посмотрела на портреты.

Выполненные без таланта и размноженные типографией, они обладали таинственной особенностью портретов из Эрмитажа: всегда глядеть посетителю в глаза, как бы тот ни ходил вокруг картины. «Может, поэтому в них было что-то жутковатое?»  подумала директриса. Оба, и лысый, и усатый, глядели так, что было ясно: их добренький прищур мог в один миг стать безжалостным.

 Правильно говорить «в ежовые»,  поправила она.

Завуч обиженно захлопнула рот. Директриса с трудом отцепила свой взгляд от портретов, посмотрела завучу в глаза:

 В наши дни такого ни с кем не было.

 Это же волчата,  растерялась завуч. Голос ее уже не был цинковым, он дрожал. Директриса выронила папку. Завуч ее опередила: торопливо и гибко наклонилась, подняла. Вернула на стол. Опять заговорила:

 Я в класс вхожу и не знаю может, меня сегодня ножиком пырнут. Мальчишки эти. Я спиной к ним поворачиваться боюсь.

Глаза ее глядели наивно и кругло. «Девочка подумала вдруг директриса,  горластая, наивная. Сразу после института и вот: сразу завуч в мужской школе. А что делать? Людей сейчас везде не хватает».

Похлопала ее по руке:

 А вот бояться не надо. Дети есть дети. Прежде всего, они дети. А не волчата. Им нужны ласка, доброта, внимание.

 Ему? Этому!?

Слово «ласка» ее потрясло:

 Ласка? Да это же

Она хотела повторить «волчонок», но опять вспомнила гадкое, бесхребетное и близорукое слово «ласка», скривилась. Уверенно закончила:

 Будущий бандит! Сегодня прогулы. Завтра кража. Послезавтра тюрьма.

 А это!  подняла палец директриса.  Уже зависит от нас с вами и коллектива. Кем эти мальчики станут в будущем.

 Да, но Как выковать из них советских детей? Как привить им знания и воспитание? Как выполнить задачу, которую возложила на нас партия? Может, их поздно воспитывать? Их изолировать надо! Может, пора подать соответствующий тревожный сигнал  завуч воздела глаза. Столкнулась с колючими прищуренными глазками, нанесенными типографской краской. Испугалась собственной дерзости. Перевела взгляд ниже в воображаемые области городских и районных отделов народного образования, и только тогда вымолвила:

 наверх?

«Горластая, наивная, опасная»,  подумала директриса.

Улыбнулась. Опять похлопала ее по руке:

 Еленочка Петровна. Справимся.

Она покосилась на портреты, как будто те могли ее видеть и слышать, и громко добавила:

 Мы же советские люди. Партия и страна поставили перед нами задачу.

Она была старше, она была опытным педагогом, то есть давно знала, как легко обмануть молодых. Строго сказала:

 Если чувствуете, что не справляетесь, переводитесь в женскую школу. Никто вас за это не осудит.

И с удовольствием убедилась: ровно на такой результат она и рассчитывала. Рот завуча захлопнулся. На щеках расцвели два розовых пятна. Та замотала головой, смутилась, встала:

 Партия поставила задачу, я справлюсь!