Всего за 99.9 руб. Купить полную версию
Так что уж какие там новенькие?
И, тем не менее, девочкам талантливым были бы рады всегда. Ведь хороших артисток на главные роли всё равно не хватало. Хоть в принцессы рвались все, Виктория Кирилловна проводила жёсткий отбор. Так что на некоторые роли исполнительниц всё равно пока не было. И потому репетировали пока другие сцены – те, в которых эти персонажи не были задействованы.
Об этом и рассказала Виктория Кирилловна скисшей претендентке Кривцовой и безмолвной Гуле, которая все ещё продолжала прикидываться ветошью…
Это же самое поведала Наташка Жуже.
– …На некоторые роли никого нет, понимаешь?
– Ага. – кивнула Жужа, – Понимаю. Есть шанс.
– Шанс-то есть. И есть способ попасть к ним в театр, – вздохнула Наташка. – Это Кирилловна сама сказала. Способ простой. Но трудноосуществимый.
Выдав такое труднопроизносимое слово, она многозначительно посмотрела на Жужу.
– Ну?
– Чего – «ну»? Если девочка хочет записаться в театральный кружок, она должна привести с собой мальчика, который тоже в этот кружок ходить собирается! – подняв палец вверх, точно колдунья заклинание произнесла Наташка. – Это так мне на прощанье руководительница сказала.
А она, в смысле Виктория Кирилловна, действительно придумала такую меру регулирования наплыва девочек в театральную студию и в то же время привлечения в неё мальчиков.
– Дискриминация! – услышав об этом, воскликнула Жужа. Она была активной противницей всякой несправедливости, поэтому история с Наташкой-артисткой и тем, что её в театр не взяли по половому признаку, очень и очень Жужу заинтересовала и взволновала.
– Вот и я говорю! – охотно подтвердила Наташка.
– Ты хоть там возмутилась? – с жаром воскликнула Жужа. Уж она бы обязательно возмутилась.
– А толку-то? – хмыкнула Наташка. – У них там свои порядки. И ничего не попишешь… Слышишь, я что придумала, Жужка… Ты ведь можешь подговорить кого-нибудь из наших пацанов, а? Чтобы они со мной… Ну, в общем… Записались в кружок, а?
– Я – подговорить? – опешила Жужа.
– Ты… Ты же с ними нормально, – подхалимски улыбнулась Наташка. – Они ж у нас дикие. Ну и ты тоже… Я хотела сказать, ты, вроде, с некоторыми более-менее общаешься…
– Я?
– Ты! – без тени сомнения на лице кивнула Наташка. – Да. Поговори, а? С Репниковым, с Бушуевым, ну, или с Костиком Поплаковым? О, точно! Поплаков забитый, давай его заставим, а, Жужа? К стенке припрём, очки отнимем, скажем: пока ты не сходишь с нами в кружок…
– Это шантаж!
– Но так ради искусства! Ты же любишь искусство, а? – Наташка умела давить на нужные педали в душах людей.
– Чего – «ради искусства»? – буркнула авантюристка Жужа, уже практически сдаваясь. – Ради искусства давай их как-нибудь по-другому попросим.
– Так давай, Жуженька, проси! – обрадовалась Наташка, подскочила, заставила встать с пола и Жужу, обняла её и даже бросилась целовать от избытка эмоций.
Жужа увернулась, метнув в Кривцову её сумку.
– Пошли на урок, – скомандовала она. – А на перемене я к кому-нибудь из ребят подъеду.
И всю литературу напролёт придумывала, что бы такое мальчишкам сказать, чтобы они захотели вдруг в театр записаться…
Но все усилия Жужи оказались напрасны. Ни один одноклассник, даже тщедушный недоросток Поплаков (под угрозой быть избитым двумя мощными девчонками и остаться без очков), не захотел идти с Наташкой записываться в театральный кружок. Димке Репникову Жужа вообще денег пообещала (Наташка жертвовала на это все свои сбережения и обещала ещё домой за деньгами сбегать).
– Да чё я – больной, что ли? – отмахиваясь от Жужи, произнёс Димка. – Я артистом быть не хочу. Позориться только.
Остальные говорили примерно то же самое – или ссылались на занятость в спортивных секциях, особую стеснительность или на свои непрезентабельные внешние данные (тут уж все явно прибеднялись – но чего не сделаешь ради свободы?). И ни один обормот не хотел проявить себя рыцарем, чтобы спасти гибнущий во цвете пышный талант артистки Натальи Кривцовой и дать ему возможность проявить себя на театральных подмостках…
Жужа и Наташа даже до ребят из других классов добрались, даже младшеклассников за воротники прямо в коридоре хватали – но всё без толку.
– Неужели в нашей школе ни одного артиста нет? – недоумевала Кривцова, готовая заплакать.
– Те ребята, которые хотели на сцене позориться, давно уже в этом театре, – резонно заметила Жужа.
Ей было жалко Кривцову – уж что-что, а расстраивалась она по-настоящему. Видно, очень хотела в артистки.
А мечты у людей должны исполняться – считала Жужа…
Что ж это за пацаны-то такие? И правда, Наташка говорит, дикие. Стёпку бы попросить – он-то сам артист, он не дикий. Стёпка бы помог обязательно. Но он в кружок записаться не сможет – потому что уже и так занят по самую маковку.
Жуже, когда она об этом вспомнила, даже стыдно стало: за все это время она ни разу даже не удосужилась прийти посмотреть, как Степан играет. Он ведь приглашал, а Жужа как-то игнорировала этот вид искусства, её больше изобразительные формы интересовали. В кино да, в кино и в сериалах она Стёпку с удовольствием посмотрела – не отходя далеко от компьютера… К тому же сейчас Стёпка уехал куда-то, кажется, опять сниматься.
Всё это она вспомнила, размышляя над Наташкиной проблемой.
А азарт уже захватывал Жужу: загоревшись какой-то идеей, она не могла остановиться, пока не воплощала её в жизнь. И чем больше трудностей и препятствий возникало – тем интереснее Жуже было!
Кривцову обязательно возьмут в театральный кружок! Да! Потому что…
– Всё, Наташка. Я придумала, что надо будет сделать! – уверенно заявила она. – Кружок твой каждый день работает?
– Да. Кроме воскресенья и понедельника, – голосом умирающего лебедя прошелестела Наташка. Она тоже поняла, что Жуже пришла в голову какая-то особенная идея.
Жужа тоже понимала, кем именно сейчас пытается прикинуться Наташка и тем самым вызвать жалость и ещё сильнее закрепить результат (как-никак, всю жизнь в одном подъезде прожили и в одном классе проучились).
– Так. А завтра четверг, – не реагируя на умирание Кривцовой, деловито сказала она. – Ну, вот завтра ты и пойдёшь записываться в свой кружок с одним приятным молодым человеком.
– Ой!
– Да. Заходи ко мне завтра после уроков. Я всё устрою. А до этого – не трогай меня. Поняла, Наташка?
Придя в этот день после школы домой, Наталья Кривцова – будущая прима Больших и Малых императорских театров, увидела в окно, как Жужа вышла из подъезда и деловитой походкой куда-то направилась. Надежда шустрым попугайчиком запрыгала у Натальи в сердце: получится, обязательно получится, Жужа всё придумает наилучшим образом! У неё ведь такая фантазия. Так что ей, Наташеньке, обязательно повезёт!
Когда Жужа вернулась, Наташенька уже не видела. Но на следующий день, которого она ждала с таким нетерпением, Жужа как ни в чём не бывало пришла в школу. Наташка её, как та и просила, не трогала – и вопросами не донимала, и отгоняла всех, кто пытался с Жужей пообщаться. Она бы и учителей от подруги отогнала, если бы это было в её силах. Но вот этого как раз не удалось: на русском языке Жужищу всё-таки спросили, поставили двойку. Чего та, кажется, почти даже не заметила.
Хотя после урока русского языка взяла и ушла из школы.
– Обиделась на двойку, – прокомментировал Жужин внезапный отлёт Бушуев – её сосед по парте. За время принудительного сидения вместе он неплохо, как ему казалось, изучил поведение своей странной соседки.
Наталья, услышав это, согласилась с ним.
Да, вот такие они, художники, внезапные…
Глава 3
Новенькая и новенький
И вот перед Викторией Кирилловной предстали одетая ещё красивее и наряднее, чем накануне, Наталья. И её спутник Евгений – парнишка лет двенадцати с короткой гопниковской стрижкой и ненавязчивым синячком под глазом, который, однако, придавал ему застенчивой мужественности.