Всего за 179 руб. Купить полную версию
Почему она так странно себя чувствует? Что же случилось прошлой ночью? Она не помнила, как заснула, а теперь каждый мускул стонал и ныл. Она снова чебурахнулась с лестницы, изобретая что-то во сне? Или она заразилась краснухой? (Честно говоря, она не имела ничего против того, чтобы у неё на несколько дней обсыпало задницу, при условии, что можно будет не ходить в школу.)
И только когда Демельза уронила голову обратно на подушку и поглядела в потолок, что-то словно перещёлкнуло в мозгу.
Пшшш, пшшш, пшшш… Пшш, пшш, пшш.
События прошедшей ночи нахлынули, словно на ускоренном просмотре, воспоминания вспыхивали в голове Демельзы, как фейерверки. Необъяснимое нашёптывание, неземные звуки, дрожь по всему телу…
Демельза разом села в кровати, вытянувшись в струнку.
Бабуся Мадб! С ней всё в порядке? Ну как то, что она слышала прошлой ночью, пробралось и в бабушкину комнату?! Она должна проверить, что с ней всё хорошо.
В мгновение ока Демельза выпрыгнула из кровати и, даже не остановившись почесать Архимеду брюшко по ежеутреннему своему обыкновению, натянула халат и вылетела из двери комнаты.
– Бабуся! Бабуся, где ты? – кричала она, кувырком сбегая по лестнице с чердака. Она пролетела лестничную площадку, подныривая под множеством нависающих часов с кукушкой, увиливая от витрин с фарфоровыми безделушками и шарахаясь от торчащих со стен чучел голов всевозможных зверей. Когда она соскочила с основной лестницы на застонавшие под её весом старые деревянные половицы, её встретил восьмикратный бой часов с маятником, стоявших у подножия лестницы.
Она проскакала в кухню.
– А, Демельза, это ты, – бросила бабуся Мадб. – Я уж думала, это зачарованный слон спускается по лестнице! – Она склонилась над покрытой ржавчиной газовой плитой, уставленной побулькивающими на огне медными ковшиками разных размеров. Полки под потолком были уставлены банками с тушёнкой, жестянками с супом и различными ёмкостями с травами, крупами и бобами. Дрожок, их длинношерстный таксик, крутился у неё под ногами.
– Бабуся, ты в порядке? – тяжело дыша, выпалила Демельза, уперев руки в колени. – Оно тебе ничем не навредило? Ты ведь не пострадала, да?
– Пострадала? – переспросила бабуся Мадб, поливая струйкой янтарного мёда содержимое самой большой кастрюльки, а затем хорошенько перемешала содержимое. – С чего бы мне вдруг пострадать? – Она зашаркала ногами в шлёпанцах по известняковым плитам пола, словно отбивая чечётку. – Видишь? Как огурчик твоя бабуся!
Демельза нахмурила лоб.
– Но… прошлой ночью… разве оно тебя не разбудило?
– О чём ты говоришь, Демельза? – вопросила в ответ бабуся Мадб. – Что меня не разбудило?
Голос у Демельзы аж взвизгнул.
– То, что издавало эти жуткие звуки! Шёпот, свист, вой? Как ты могла не слышать…
Бабуся Мадб выронила из рук лопатку, она упала на рабочий стол с оглушительным дрязгом, прокатившимся по всей кухне.
– Ш-ш-шум? – забормотала, заикаясь, бабуся Мадб и быстро опустила глаза к полу. Её крохотная фигурка вдруг задеревенела. – Нет, я никакого шума не слышала. Небось просто ветер за окном, моя милая. Старые рамы гремели. Ты же сама знаешь, какой наш коттедж древний.
Демельза зацокала языком.
– Я всё знаю, бабуся. Но это был другой шум. Он… он… был ненормальный. – Она села за дубовый стол и налила себе чаю из щербатого фарфорового чайника. Лучи осеннего солнца падали на хлопковую скатерть с узором из красных, золотистых и зелёных цветов, осыпающихся из вазы.
– Ну, верно, это всё твоё воображение, – сказала бабуся Мадб, теребя полу своего кардигана. – Чересчур много ты этих своих толстых книг читаешь. Говорила я тебе, изобретать перед сном – вредно!
Демельза нахмурилась. Как-то странно звучал бабусин голос… нервозно, отрывисто.
– Ну, давай хоть новости проверим, – предложила Демельза, потянувшись к стоящему на буфете радиоприёмнику. – Может, что-то случилось в деревне? А вдруг произошла всемирная апокалиптическая катастрофа? Кто знает, может, мы единственные выжившие!
Демельза включила радио, но, щёлкая по станциям, не нашла ни одного упоминания чего-либо из ряда вон выходящего – один репортёр рассказывал о родившемся в здешнем зоопарке детёныше панды, другой сообщал о достижениях местной команды, одержавшей «на своём поле» победу в «блошки».
Бабуся Мадб сняла ковш с плиты и плюхнула немного каши в миску внучки.
– Я же говорила, у тебя просто разыгралось воображение. А теперь ешь-ка, увидимся после школы. Я пойду в теплицу. В кастрюльке для тебя варится яйцо, дай ему покипеть три минутки, если хочешь «в мешочек».
Демельза покосилась на пустую бабусину миску.
– Но, бабуся, ты же ещё ничего не съела. А ты всегда говоришь, завтрак съешь сам….
– Я не голодна, – перебила её бабуся Мадб, надевая стоящие у задней двери резиновые сапоги. – Ну а потом, мне ещё кабачки собрать, растения все полить, кур покормить. И эти твои тыквы, что ты заставила меня посадить для Хеллоуина, они сами собой не сорвутся…
Демельза заметила, что у бабуси порозовели щёки, но прежде чем она успела что-то сказать, дверь хлопнула, и старушка засеменила прочь по садовой дорожке.
– Ладно, – проворчала себе под нос Демельза, сгорбившись над своей кашей. – Раз бабуся Мадб мне не верит, значит, мне просто придётся доказать, что происходит что-то странное.
Демельза задумалась ненадолго, идеи пролетали у неё в голове, словно звёзды через галактику. Девочка ублаготворённо смотрела, как, плюх за плюхом, каша падает у неё с ложки. Дрожок процокал к ней и стал тыкаться носом в ноги, тихонечко подвывая, говоря то ли «гулять», то ли «кушать», то ли «и того и другого».
– Горлопанящие галактические нити! Придумала! – вдруг воскликнула Демельза и, со скрипом отодвинув стул, вскочила на ноги. – Мой Гениальный гадательный тостер! Вот кто даст ответ на мои вопросы! И как я сразу не додумалась?
Она подскочила к весьма необычному на вид тостеру, примостившемуся на холодильнике в углу, и включила его в розетку. Изо всех углов тостера вилась проволока, он был весь утыкан кнопками, ручками и тумблерами. Демельза не так давно его сконструировала, когда однажды не могла придумать, чем заняться в дождливое воскресное утро. Работал он так: тостеру задавался вопрос, а ответ был зашифрован в цвете выскакивающего хлеба. Если ломтик был золотистый и подрумяненный, то ответ был «да», а если тост был горелый, это означало, что ответ «нет». Результат не всегда был точным (недавно тостер провозгласил, что, да, бабуся Мадб действительно плотоядный жираф-зомби из космоса), но Демельза всё же полагала его достаточно надёжным.
Она вставила в отверстие толстый кусок цельнозернового хлеба и нажала на рычаг.
– Был ли прошлой ночью в коттедже кто-то посторонний? – спросила она у аппарата.
Она терпеливо подождала, на тостере перед ней крутились, тикали и щёлкали таймеры и лимбы. Раздался громкий «дзынь», пронзительный «пип», а затем…
ЩЁЛК!
Тост вылетел из прибора, как ракета, и Демельза схватила его в воздухе. Хлеб был славно подрумянен.
– Да! – сказала Демельза. – Так я и думала.
Она зарядила тостер новым ломтиком.
– Стоит ли мне расследовать это? – задала она свой следующий вопрос.
ЩЁЛК!
И снова выскочил золотистый тост.
– Что ж, решено! – воскликнула она, наклоняясь к Дрожку, который вынюхивал, не перепадёт ли ему хлебных крошек. – Как только вернусь из школы, возьмусь за дело и изобрету ловушку. И тот, кто побывал у меня в комнате этой ночью, попадётся в неё.
Глава 4
Семейство Грей
С развевающимися нечёсаными рыжими волосами Демельза катилась по перекатам холма от коттеджа «Ламинария» к школе, под колёсами велосипеда похрустывали багряные и золотые осенние листья. Вообще-то велосипед принадлежал дедуле Биллу, покойному мужу бабуси Мадб, но Демельза покрасила его красной краской, прицепила сияющий новенький звонок – и он стал как новый. Как обычно, портфель её был набит подборкой наиболее полезных изобретений – она любила быть готовой ко всему, да и кто знает, когда может понадобиться Самоигрательная гармонь, или Рентгеновский перископ, или Светлячковый налобный фонарь?