Всего за 199 руб. Купить полную версию
Испортили этим примитивом такую красоту. Спокойно прохожу коридор. До двери не больше пяти-шести метров. Конструкция позади меня щелкнула и автомат ясно проговорил: «Проходите». Створка двери, которая была плотно затворена, явно ослабла, даже приоткрылась. И только после этого я смело иаправился к ней. Не успел я взяться за рукоять, как дверь резко захлопнулась и мощный, тугой импульс толкнул меня в грудь так, что я оказался на полу. В конструкции опять щелкнуло и автомат бесстрастно вымолвил: «Прощайте».
Каждого из нас встречала самая разная конструкция, но конец, как ты знаешь, был у всех одинаков. У Блэйра это была будка, напоминающая телефон-автомат. В ней вместо таксофона висел изящный никелированный ящик. К приезду Артура Манфреда они перед входом поставили строительные леса. Натану Гордону пришлось проходить через вертушку, которую когда-то устанавливали на заводских проходных.
— Но мне, — не выдержал Гордон, — досталось больше всех. Когда они посадили меня на задницу я-таки взбесился. Ринулся на дверь. Хотелось разметать ее в щепки. Но силовой вихрь крутанул меня и так шарахнул, что я пропахал животом гравий…
— Успокойся, Нат, — глухо сказал Блэйр, — мы все прошли через это унижение. Надо теперь, чтобы Мефодий показал им, как у них, у русских, говорят, «кузькину мать.»..
Эфир Лондона, Парижа и Вены, где сидели Манфред, Гордон и Блэйр, обрушил на Артамонцева лавину самых изощренных и яростных советов, как отомстить зазнайкам МАГа. Молчал только Рим.
— Прекратить! — вдруг рявкнул Скарлатти.
Сильвио уважали. Не только потому, что он руководил отделом и был старше всех. В конце концов 37 лет не ахти какой возраст. Дело заключалось в другом. Почти все его сотрудники участвовали с ним в делах, в которых Скарлатти учил их новой и совсем не простой науке — сыску. Работавшие с ним воочию убеждались в том, что этот обоятельный брюнет, с обволакивающим взглядом добрых, серых глаз может быть крутым и холодным.
— Нас оставили в дураках не шулера и не проходимцы, — бросил в притихший эфир Скарлатти. — И уж совсем не зазнайки… Мефодий, ты это учти особо. Я ведь знаю тебя — ты из увлекающихся… Если бы они не считались с нами, они не обратились бы к нам. Это — первое. Второе — представьте себя на их месте. Вы приглашаете для серьезной работы людей со стороны. Естественно, несмотря на заслуги этих людей, о которых ходит добрая молва, вы захотите проверить их хваленую компетентность. Наверняка вы придумаете какой-нибудь заковыристый тест. Не откажете себе в удовольствии профильтровать через него всех кандидатов… С их тестом к сожалению, мы не справились… И, наконец, третье. У нас осталась единственная возможность реабилитироваться. Она — в синьоре Артамонцеве. Ехать ему туда обозленным — ошибка.
Отчитав подчиненных, Скарлатти заметно успокоился.
— Итак, подытожим все рассказанное мной. Есть моменты, которые я упустил? Нет… В таком случае, мы четверо, синьор Артамонцев, скорее всего, прошли один из фильтров. Первый он или второй, а также сколько их всего — неизвестно. Разбираться в этом придется тебе самому. Во всяком случае, я тебе ничем не могу быть полезным. Разве советом — будь осмотрительным… Может, кому есть что сказать? Пожалуйста.
Блэйр: «Нет!» Манфред: «Добавить нечего». Гордон: «Семь раз отмерь — один раз отрежь!»
— Отлично, синьоры!.. Я отключаюсь. Всего хорошего.
II
Не успел Мерфн дочитать первый абзац следственного отчета по делу «Смерч», как дверь распахнулась и в ярком прямоугольнике проема возник нескладный силуэт его долговязого помощника Питера Хейка. Пока он вприпрыжку добирался до стола, Мерфи всегда старался определить: с хорошей или плохой вестью он скачет.