Перепечина Яна Александровна - Затворница стр 3.

Впрочем, заминка длилась недолго. Тут же, развернувшись вокруг своей оси, всё та же женщина проворчала:

– Старуха умом тронулась, чего нас собрали только? – вопрос её никому конкретному обращён не был, но вот такой настрой разделяли все.

Толпа зевак как-то резко поредела, я разве что и успела прокряхтеть:

– Я серьёзно говорю: хозяева в родовой замок возвращаются, мне поручено привести его в надлежащий вид! – и уже громче добавила: – И платить они обещали исправно.

Женщина, что стояла ко мне ближе всего, нерешительно закусила губу и посмотрела поверх моего плеча на старосту, который лишь наблюдал за представлением со стороны. Не знаю, что она прочитала в его глазах, но сделала едва заметный шаг вперёд и тихо произнесла:

– Если возьмёте – я пойду.

Мне хотелось ответить что-то злое и колючее, потому что обида чёрным комом клубилась в груди, но заметила маленькую девчушку, что стояла за ней, прячась за широкой грубой юбкой.

И увидев, куда я смотрю, женщина пояснила:

– Только мне детей деть некуда, можно они при мне будут? – мои брови удивлённо поползли вверх, и она тут же торопливо добавила: – Юта тихая, она мешать не будет, а Рик – так и вовсе помогать может, он уже большой.

В подтверждение своих слов обернулась к себе за спину и махнула рукой в сторону. От серой стены ближайшего дома оттолкнулся парнишка лет двенадцати. Худой, высокий. Рубаха висела на нём мешком, а вот штаны явно были малы.

– Вот Рик, он помощник хороший, никогда ничего не возьмёт без разрешения, да и вообще, они у меня тихие.

Нет, отказывать я ей не собиралась. Ни в коем случае, но, честно признаться, несколько растерялась от её слов. Потому ответила только, когда она уже понуро склонила голову, явно ожидая отказа:

– Возьму, конечно, возьму, коль работать будете.

Женщина посмотрела на меня и неистово закивала.

На этом мы и порешили. Я ещё раз обвела взглядом опустевшую площадь и разочарованно выдохнула. Что за народ? Даже ради хорошего заработка не хотят отказаться от суеверного страха!

Староста сбежал, невнятно пролепетав, что предупреждал меня. Да и женщина, назвавшаяся Тайрой, ушла, пообещав прийти к замку ровно через два часа. Мне предстоял путь назад, когда за спиной раздался уже знакомый голос:

– А если к рукам прилагается тело – возьмёте?

Резко обернулась, запуталась в складках собственного платья и едва не упала. Благо этот паршивец придержал меня за плечи, не дав растянуться в пыли.

От его прикосновения я едва не задохнулась и тут же дёрнулась в сторону. Только потом опомнилась и с оханьем произнесла:

– Ой, милок, благодарствую, помог старухе.

Не стоит забывать свою роль, совсем не стоит. Особенно сейчас.

На его губах вновь светилась улыбка, а в глазах всё так же царил холод.

– Мне не сложно, льдэра, совсем не сложно, – ответил, не торопясь опускать свои руки, – а вам осторожнее нужно быть. Возраст всё же.

Согласно кивнула, не зная, что на это сказать.

– Так что, для работы сгожусь?

Я не сразу поняла, что он имеет в виду. Что значит «для работы»?

– Так у тебя, милок, уже есть хозяин, неужто он тебя отпустит?

С каждым произнесённым словом роль давалась всё тяжелее. Может, дело в том, что Алекс – вроде бы так его зовут – смотрел на меня слишком пристально? Или оттого, что к концу моей фразы его улыбка стала куда шире? Кто разберёт…

Но в итоге я растерянно замолчала, ожидая его ответа.

– А кто его спрашивать будет? – наигранно удивился он, да только взгляд полоснул затаившейся злостью.

Делает вид, что свободен и волен выбирать всё, что ему заблагорассудится? Тяжёлый случай.

Будь у меня другая ситуация, я бы непременно отказалась от его помощи. Но сейчас…

– Будь по-твоему, – согласилась нехотя и собралась уходить, когда молодой мужчина остановил меня вопросом:

– К которому часу приходить-то?

Я замерла и тут же торопливо ответила:

– Часа через два, не раньше! – к тому времени, хочется верить, уже придёт Тайра с детьми и мне не придётся оставаться один на один с этим странным парнем.

Он кивнул, вновь блеснув ухмылкой, и размашистым шагом пошёл прочь.

И откуда только этот Алекс взялся на мою голову?

В замок я вернулась в растрёпанных чувствах. С одной стороны, поход в деревню, хоть он и сложился совсем не так, как я рассчитывала, можно считать удачным, а с другой… Нехорошее предчувствие не покидало меня. А со времён проклятья я своему предчувствию стала доверять.

Впрочем, после письма сестры не стоит ждать чего-то доброго. Мне ещё предстоит встреча с родственниками, расстались мы с которыми, мягко говоря, при очень гадких обстоятельствах.

Дверь в воротах открылась со скрипом – надо бы сказать Алексу, чтобы смазал её, да и вообще привёл в порядок этот чудноватый механизм, что отвечает за работу массивных железных створок.

И только когда оказалась на привычной мне территории, я выдохнула спокойнее. Как бы я ни храбрилась, ни пыталась играть навязанную мне роль – это даётся невыносимо тяжело. Раздвоение личности ещё никого до добра не доводило. Во всяком случае, в медицинских книгах, которые я нашла в библиотеке, больных этим недугом запирали в специальных домах, где они не могли навредить себе и окружающим. Для меня таким домом стал замок – ведь кроме старого пса Грома здесь больше никого не было. А навредить матёрой собаке у меня вряд ли получилось бы.

Дневной жар спал, и по аллее, что вела к замку, расплескались тени от карликовых вишен и кустов ежевики. Аромат цветов и ягод кружил голову, заставляя расшалившиеся нервы успокоиться. Я опустилась на скамью под навесом и только прикрыла глаза, как услышала торопливые шаги со стороны дома.

Встрепенулась, резко встала и увидела вдалеке её – мою сестру. А рядом с ней хмурого мальчика, едва ли старше девяти лет.

Глава 2

Как бы я ни готовила себя к этой встрече, всё равно почувствовала, что земля уходит из-под ног и воздух вдруг становится вязким и горячим. Вот она, здесь, рядом, но, несмотря на мнимую близость, мы невыносимо далеки друг от друга. И этого уже никому не исправить.

Я смотрела на неё пытливо, отмечая, что именно в ней изменилось за эти годы. Она повзрослела, однозначно повзрослела, черты лица стали резче, грубее, – взгляд острым и пронзительным. Эта девушка – хотя нет, теперь уже женщина – показалась мне чужой.

– Здравствуй, – обронила первая, желая прервать эту звенящую тишину, что невидимой тетивой связала нас.

От моего голоса – хриплого и дребезжащего – она вздрогнула. И отступила на шаг. Наверное, неосознанно, но сердцу это не объяснить, оно болезненно сжалось и разлетелось на тысячи осколков.

– Здравствуй, – тем не менее она быстро взяла себя в руки. И это не удивительно: Диона всегда умела держать эмоции в узде, в отличие от меня.

На мальчика мне смотреть не хотелось, так же как и на сестру, поэтому я бросила взгляд на окна замка и спросила:

– Родители?

Диона порывисто выдохнула и жёстко произнесла:

– Они не приехали, Элизабет. Никто не приехал.

Слова, словно камни, врезались в меня, выбивая остатки воздуха. Не приехали… Никто не приехал. И он тоже.

Мне хотелось выглядеть равнодушной и спокойной, но не получалось, голос дрожал и срывался, а фразы сами слетали с губ:

– Это неправда, Ди, скажи, что это неправда?

Наверняка я выглядела жалко. Но… Десять лет одиночества, десять лет надежды на прощение. Прощение, которое мне было так необходимо, чтобы жить дальше. А меня лишили и этого.

– Элизабет, – безжалостно отмахнулась сестра. – Прекрати. Если бы не… – тут она всё же запнулась, и я увидела, как её мнимая выдержка трещит по швам, – Грэгори, я бы тоже не приехала сюда.

Услышав своё имя, мальчик вздрогнул всем телом, а мать, не оставив ему и секунды для сопротивления, подняла детскую ладошку вверх, демонстрируя почерневшую кожу на запястье.